Система нуждается в предсказуемости и управляемости
Сергей Волобуев в статье «После риторической победы» поставил вопрос, который давно назрел внутри российской консервативной мысли.
Действительно, мы все оказались в странной ситуации, прекрасно описанной Сергеем Григорьевичем. Еще недавно слова «суверенитет», «традиция», «патриотизм», «историческая память», «традиционные ценности» принадлежали специфическому консервативному языку. За право говорить на нем приходилось спорить, противопоставляя императив «суверенитета» либеральному универсализму и идее неизбежной культурной унификации мира. Сегодня же этот язык стал официальным.
Казалось бы, консерватор должен праздновать победу… Но чем очевиднее победа слов, тем сильнее ощущение, что за ними стоит вовсе не то содержание, за которое когда-то велась борьба. Ценность перестает быть критерием оценки существующего порядка и становится частью языка его оправдания: патриотизм сближается с требованием лояльности, суверенитет — с отказом от разговора об ответственности, традиция — с нормативной границей.
Мне искренне близка тревога Сергея Григорьевича, равно как и его акцент на достоинстве человека, субъектности, ответственности и творческом понимании традиции. Но именно поэтому мне кажется важным посмотреть на проблему и с другой точки зрения — не только с философской, но и идеологической.
И отсюда видится, что, возможно, произошла не профанация понятий и ценностей, о которой пишет автор. Скорее, они были заново встроены в другую идеологическую конфигурацию и получили в ней иное социально-политическое значение.
Если это так, проблема серьезнее риторического обесценивания хороших слов.
Между ценностью и политикой
Мы часто рассуждаем о ценностях так, словно из них непосредственно следует правильная политическая практика. Но между мировоззрением и политикой существует еще одно звено — идеология.
Мировоззрение отвечает на вопросы о человеке, добре, справедливости и цели общества. Идеология переводит эти ответы в образ правильного социального порядка. Поэтому из одной и той же ценности могут следовать разные политические выводы.
Например, суверенитет может означать способность общества самостоятельно определять свое будущее — или прежде всего защищенность действующего государственного режима. Патриотизм — ответственность за страну, включая право критического суждения, либо только лояльность и готовность к служению. Традиция — творческое продолжение исторического опыта или норма, отступление от которой воспринимается как угроза.
Слово остается прежним, а вот его политическое содержание меняется. Поэтому, обнаружив несоответствие между собственным пониманием ценности и политической практикой, рано говорить о профанации. Сначала следует спросить: какую идеологию мы вообще наблюдаем?
Идеология — это не словарь хороших слов, а система связей между политическими понятиями. Суверенитет рядом с субъектностью означает одно, рядом с безопасностью и защитой — другое. Традиция, соединенная с творчеством и преемственностью, отличается от традиции, связанной прежде всего с нормой и сохранением порядка.
Политические понятия спорны по своей природе, но идеология временно снимает эту спорность, закрепляя одно из возможных значений — то, что Майкл Фриден, автор морфологической теории идеологий, назвал «деконтестацией». Понятие помещается в определенное смысловое окружение, и постепенно именно эта связь начинает восприниматься как естественная.
Так одинаковые слова оказываются частью разных идеологий.
И отсюда возникает другой взгляд на проблему, поднятую Сергеем Волобуевым: возможно, консервативные понятия не потеряли смысл. Они получили другой смысл.
Было ли единство?
Российская консервативная среда долго воспринимала изменение государственной риторики как подтверждение собственного успеха. Власть все чаще говорила об исторической памяти, традиции и цивилизационной самостоятельности. Возникало ощущение движения навстречу.
И надо сказать, для такого ощущения были все основания. Но совпадение языка еще не означает мировоззренческого единства.
Пока речь шла преимущественно о риторике, различия в понимании понятий могли оставаться допустимыми. Но идеология проявляется не только в словах. Она обнаруживает себя в политическом порядке, который из них строится. И здесь расхождение становится существеннее.
Не буду утверждать, что мировоззренческого пересечения между властью и консервативной интеллектуальной средой никогда не существовало. Но сегодняшнее развитие политической системы заставляет заново оценить глубину былого сближения. Не приняли ли мы совпадение политического языка за общность мировоззрения?
Что произошло с «традиционными ценностями»
Особенно хорошо видна проблема на примере самого понятия «традиционные ценности».
Первоначально его можно было воспринимать как собирательное название: семья, патриотизм, историческая память, служение, преемственность. Каждая из этих ценностей обладала относительно самостоятельным содержанием, а вместе они объединялись общей категорией.
Постепенно произошло обратное движение.
«Традиционные ценности» сами превратились в самостоятельный политический концепт. Теперь уже не отдельные ценности наполняют содержанием общую категорию, а сама категория начинает определять, каким должен быть патриотизм, семья или отношение к истории.
Вопрос «что такое патриотизм?» незаметно сменяется вопросом «какой патриотизм соответствует «традиционным ценностям»?».
Это качественная перемена.
«Традиционные ценности» перестают быть суммой значений и превращаются в механизм их производства.
Закрепляется общее понятие, а затем через принадлежность к нему получают более определенный смысл связанные с ним политические категории.
Отдельные слова при этом вовсе не становятся пустыми. Напротив, они приобретают большую нормативную силу. Просто их содержание все меньше определяется самостоятельной дискуссией и все больше — местом внутри общей идеологической конструкции.
Содержание не исчезает. Просто поменялся тот, кто получает возможность его определять.
Государственная власть обладает здесь особым ресурсом: она способна превращать значение в институт. Понятие входит в нормативный документ, образовательную программу, публичный ритуал, становится критерием желательного поведения. То, что вчера было одной из позиций в дискуссии, постепенно приобретает статус нормы.
Институт делает и следующий шаг: он воспроизводит человека, для которого эта норма воспринимается уже как естественная. Политическая система вырабатывает собственную идеологическую конфигурацию и внутри нее определяет значение ключевых понятий.
Я бы не говорил, что власть просто «исказила» консервативные идеи в своих интересах. Такая формула предполагает заранее известный правильный смысл. Происходит нечто более существенное. Политическая система предлагает собственный ответ на вопросы о должном порядке, человеке, суверенитете и будущем, а институциональная власть позволяет превратить этот ответ из интерпретации в действующую норму.
То есть перед нами – вполне последовательная идеология. Но не та, которую часть консервативной среды считала победившей.
Главный вопрос — человек
За разными конфигурациями понятий стоят и разные представления о человеке.
Генеративный консерватизм Волобуев видит человека как автора: не объект мобилизации и не ресурс развития, а субъекта, способного принять наследие и создавать будущее. Отсюда его понимание традиции как живой преемственности, суверенитета — как способности самостоятельно определять цели, а достоинства — как границы, которую нельзя переступить даже ради высокой коллективной задачи.
Но любая идеология создает собственный образ правильного человека.
Если в центре находятся безопасность и мобилизация, возрастает значение дисциплины, долга, подчинения частного общему. Субъектность и философский персонализм начинают уступать место функциональности. И вот уже спор перестает быть семантическим.
Вопрос не только в том, кто точнее определяет патриотизм, суверенитет или традицию. Вопрос в другом: какого человека предполагает политическая система и что считает допустимым делать с ним ради своих целей?
Когда расхождение затрагивает понимание человека, пределов власти и цели общества, его трудно объяснять лишь плохой реализацией общих ценностей. Тогда приходится признать возможность более глубокого мировоззренческого различия.
Сергей Григорьевич прав: победа слов не гарантирует победы смысла. Но следующий шаг может быть иным.
Суверенитет не исчез — он стал означать другое. Патриотизм не обязательно опустел, – но он оказался включен в иную систему обязанностей. Традиция продолжает действовать, но все чаще как нормативная граница. «Традиционные ценности» могут быть не ритуальным заклинанием, а одним из наиболее действенных концептов новой идеологической конструкции.
Нет, перед нами не пустота. Перед нами другая система значений.
Консервативная интеллектуальная среда смогла добиться легитимации собственного словаря и принять это за победу собственного мировоззрения. Но право на слово и право на его значение — не одно и то же.
Сегодняшнее расхождение заставляет пересматривать не только настоящее, но и прошлое. Было ли прежнее единство действительно мировоззренческим? Или существовало пересечение по отдельным вопросам, и оно оказалось значительно уже, чем казалось?
На мой взгляд, сегодня этот вопрос важнее самого спора о профанации.
После общих слов
Именно здесь статья Сергея Волобуева приобретает для меня дополнительное значение.
Пытаясь защитить традиционные ценности от профанации, он фактически предлагает не просто вернуть словам «настоящее» содержание. Он предлагает выстроить другую идеологическую конфигурацию. Генеративный консерватизм – это уже самостоятельная социально-политическая проекция консервативного мировоззрения.
И, возможно, гораздо продуктивнее признать существование идеологического конфликта между проектами, использующими во многом один словарь.
Тогда спор становится точнее.
Так, вопрос не в том, нужен ли суверенитет, а в том, кто является его субъектом. Равно как вопрос не в ценности патриотизма как такового, а в том, оставляет ли он пространство нравственного суждения о действиях собственного государства.
В конечном счете все возвращается к границе власти над человеком.
Я разделяю стремление Сергея Григорьевича вернуть ценностям способность быть критерием, а не оправданием. Именно поэтому считаю необходимым сделать еще один шаг: перестать воспринимать происходящее только как неправильную реализацию общей ценностной системы. За происходящим нужно увидеть идеологию — связи между понятиями, образ должного порядка, норму человека и способы, которыми эти значения закрепляются в политической практике.
Тогда становится понятнее и природа сегодняшнего расхождения.
Возможно, российская консервативная мысль сталкивается не с профанацией собственной победы, а с обнаружением границ прежнего союза — союза, который казался мировоззренческим, потому что стороны долго говорили на одном языке.
Теперь общего языка недостаточно.
Нужно выяснять, какой человек, какая политическая система и какое будущее стоят за общими словами.
Это уже спор идеологий.
После победы общих слов нам предстоит выяснить, были ли когда-нибудь общими их смыслы.
Редакционный комментарий
Наш постоянный автор, общественный деятель, руководитель проекта IDEOLOGY.PRO Николай Николаев продолжает тему, поднятую философом Сергеем Волобуевым – в какой мере адекватно распространенное ныне в российском обществе понимание консерватизма как своего рода культуры подданства. Напомним, что Сергей Волобуев в своей статье противопоставляет чисто охранительному консерватизму консерватизм творческий, который он называет также «генеративным». Автор публикуемой статьи, соглашаясь с такой трактовкой консерватизма, тем не менее отмечает неслучайность самого расхождения, которое задано приоритетной заинтересованностью политической системы в предсказуемости и управляемости.
Обсуждение
Пишите нам свое мнение о прочитанном материале. Во избежание конфликтов offtopic все сообщения от читателей проходят обязательную премодерацию. Наиболее интересные и продвигающие комментарии будут опубликованы здесь. Приветствуется аргументированная критика. Сообщения: «Дурак!» – «Сам дурак!» к публикации не допускаются.
Также Вы можете присылать нам свое развернутое мнение в виде статьи или поста в блоге.
Чувствуете в себе силы, мысль бьет ключом? Становитесь нашим автором!


























