Дилемма для государства-цивилизации
Одним из самых сложных вопросов в преподавании курса «Основы российской государственности» выступает тема многонациональности российского государства-цивилизации. Как правило, большинство студентов несмотря на рекомендованную академическую основную и дополнительную литературу начинают готовиться на базе поисковых интернет-систем. Ключевые положения, данные в учебнике Сергея Перевезенцева, о том, что – «российская цивилизация – это многоцветие народов, сплоченных государствообразующим русским народом в общей исторической судьбе, решающих общие исторические задачи, сохраняющих при этом свои традиционные культуры и религии. Уникальное качество российской цивилизации – плодотворное переплетение традиций различных народов, религий и культур на основе русской культуры и традиционной православной веры. Это и есть сегодня наш Русский мир. Мы едины, но неслиянны» [1, С.62] – остаются вне их внимания.
В итоге, благодаря Википедии студенты начинают вещать о России как «тюрьме народов», о колониализме России над народами Евразии. Иными словами, мы имеем дело с тем, в русскоязычном интернете доминируют нарративы классической русофобии и парадигма деконструкции колониализма в стиле II Интернационала или Коминтерна.
«Быка за рога»: насущное
На наш взгляд, сегодня важно для российского академического сообщества различать процесс колонизации и колониализма. Конкретнее, есть взвешенный подход Андрея Головнева, показавшего, что «колонизация» — «изначальное и всеобщее свойство живой материи (от бактерий до человечества) распространяться по планете; в этом движении действуют общие для природы и общества механизмы адаптации, конкуренции, симбиоза, сукцессии». Человеческий род более «других живых существ преуспел в колонизации, освоив всю планету и сохранив при этом свое биологическое единство» [2, С.538].
В философско-антропологическом плане колонизация как практика «создания (выведение) нового поселения» — это лишь «эпизод общей стратегии движения, основанной на мобильности и власти над пространством». Более того, «колонизация — дорога с встречным движением, и колонии по-своему колонизуют свои метрополии (через пленников, элиту, наемных солдат и рабочих), благодаря чему возникает эффект колонизации вспять» [2, С. 538]. Кроме того, важно помнить вывод Генри Кеймена, специалиста в области истории империй: «любая империя – это предприятие совместное» [3, С.11]. Именно в режимах колонизации происходят социокультурные взаимодействия, диалог и создание новых этно-социо-культурных синтезов и цивилизационных моделей. В социальной истории человеческого рода всем народам и странам приходилось быть метрополиями и колониями, во всемирной истории мы можем выявить динамику и миграцию метрополий, новые конфигурации по модели «метрополия – колония». Важно необходимо осознавать множественность практик колонизации. Например, Борис Миронов, осмысляя исторические реалии XVI-XIX вв., призывает различать виды и уровни колонизации, поскольку «результаты колонизации в существенной мере зависели от ее первоначальных целей, от того, кто и когда колонизовал новые земли, какой общественный и экономический быт там заставали переселенцы, какой тип социальных отношений и какой образ жизни приносили они с собой» [4, С.40].
Другое дело, колониализм – как идеологически обосновываемое господство одного государства и/или народа над другими, основанное на завоевании, идее превосходства такого государства и декларируемом праве использовать ресурсы покоренных государств и народов. Колониализм в современном понимании сложился в ходе Великих Географических открытий. Это фактически обратная и темная сторона освоения мира человеческим родом. Испания, Португалия, Голландия, Англия, Франция заложили основу для формирования новых «морских» империй, новой модели гегемонии, основанной на жесткой эксплуатации по расовому и иным признакам.
Вячеслав Никонов отмечает, что «русская колонизация по многим аспектам напоминала западную, и русские служилые люди и колонисты не были ангелами», но, «россияне не уничтожили ни одной цивилизации, как испанцы поступили с ацтеками и инками; жертвы их колонизаторской деятельности не измерялись десятками миллионов человек, как в случае с западной колонизацией. Российские власти оставили аборигенов в местах обычного проживания, а не согнали в резервации и не уничтожили, как в Соединенных Штатах. Не стали обращать новых подданных в рабов и заниматься их торговлей в глобальном масштабе, как это делали европейские колониальные державы» [5, С.374]. С позицией В.А. Никонова согласен Вардан Багдасарян: «Россия никогда не была колониальной державой. Те земли, которые присоединялись к территории государства, становились частью Отечества. Народы, проживающие на этих землях, не теряли свою идентичность, свою культуру и свой язык. Они включались в сферу политики более сильного государства, но на равных правах. Они получали возможность развиваться…. за счет доминирующих в экономическом и социальном плане регионов» [6, С.540].
Б.Н. Миронов показывает, что Российская империя никогда не была колониальной державой «в европейском смысле» по ряду причин:
- русские не были «господствующим» народом империи: они подвергались частичной дискриминации по сравнению с нерусскими и уступали ряду народов (например, немцам, полякам и евреям) по степени урбанизированности, уровню грамотности, экономическому развитию, по числу лиц, занятых в сфере интеллектуального труда;
- этноконфессиональная политика России отличалась прагматизмом и терпимостью по отношению к нерусским, ставила на первое место не экономические, а политико-стратегические задачи. Религиозная и языковая ассимиляция и административно-правовая интеграция долгое время не входили в ее цели; «господствующий» народ не поглощал побежденных;
- в социально-экономическом смысле русский центр несколько уступал западной периферии и превосходил большинство своих восточных и южных окраин. Сама Россия в период империи вследствие относительной культурной и экономической отсталости находилась в существенной зависимости от иностранного капитала, европейской науки и технологии;
- Российская империя держалась в решающей степени на династическом и сословном принципе, а не на этническом и религиозном самосознании русских» [2, С.425].
- Таким образом, Миронов делает вывод о том, что «Российская империя возникла из насущной потребности русского государства обеспечить своим подданным безопасность и благополучие. Именно отсюда проистекало стремление правящего класса достичь прочных естественных границ, обрести незамерзающие порты, воспрепятствовать захвату пограничных территорий соперниками или включить их в сферу своего влияния. Бремя империи и цена власти были высоки. В ходе колонизации возникла аморфная полиэтническая империя, стабильность которой до поры до времени в значительной степени обеспечивалась именно бессистемностью, рыхлостью, мультикультурностью, возведенной в главный принцип имперского строительства» [2, С.422].
Колонизация: русский / российский стиль
Формирование субъектности российского государства-цивилизации – это объективный исторический процесс роста и развития / усложнения русского народа (с XVI – XVIII вв. – российской гражданской политической нации). Наиболее полно процесс разрастания русского народа описывает процесс колонизации. Неслучайно выдающийся российский историк Василий Ключевский писал, что истории России – это история колонизации. Он выделял четыре основных этапа колонизации Восточно-европейской / Русской равнины и Евразии (Днепровский – VIII – XIII вв. – Верхневолжский – XIII – середина XV вв. – Великорусский – середина XV – второе десятилетие XVII вв. – Всероссийский – начало XVII – середина XIX вв.).
Следует добавить, что в ХХ в. – российская государство-цивилизация в политическом формате СССР первая в мире выходит в космос, фактически дав начало космической одиссеи человеческого рода. Современный историк Б.Н. Миронов пишет о том, что «колонизация справедливо считается ключевой проблемой российской истории. При ее изучении очень часто не принимается во внимание, что в России колонизация происходили рука об руку с экспансией и разделить их порой просто невозможно» [2, С.53]. Русские колонизовали территорию, не думая, в отличие «от элиты, ни об империи, ни о цивилизаторской миссии — они всегда были в поиске земли, где жизнь во всех отношениях лучше» [2, С.35].
Следовательно, ведущий архетип русской / российской цивилизации – это первопроходец / землепроходец / пионер. Хотя, мы не всегда осознаем вклад российских путешественников в Великие географические открытия, а ведь не просто значителен, он велик. Особенно если учесть не только «движение встречь солнцу» XVI – XVIII вв., освоение Северного морского пути, открытие Антарктиды (1820 г.), но и открытие космического пространства, где Юрий Гагарин (1961 г.) и Алексей Леонов (1965 г.) выступают в качестве Христофора Колумба и Магеллана.
Казачий атаман Ермак, Иван Москвитин, Семен Дежнев и другие землепроходцы – это «соль земли» русской, ее персонифицированное воплощение вне которых и помыслить Россию невозможно. Важно осознать, что колонизация была всенародным делом. В устроении земли, как пишет Александр Неклесса, «география уживалась с метафизикой» и наоборот. В освоении природного космоса Евразии, Северного Ледовитого и Тихого океанов формировалась русская / российская икономия (психея и полития, экономика и культура) и энтелехия. [7, С. 32]. В 2007 г. Артур Чилингаров во время экспедиции «Арктика – 2007» установил российский флаг на дне Северного Ледовитого океана [8]. К сожалению, мы не помним и не понимаем исторического подвига героев Русской Америки Григория Шелехова и Александра Баранова, создателей Русско-Американской компании (1799-1867 гг.), способствовавших закреплению Российской империи на тихоокеанских просторах. «В беспрецедентной по скорости и размаху российской колонизации Сибири сплелись мотивы и ресурсы трио — северных промышленных людей, южных казаков и воевод центра» [2, С.540].
«Крестьянин/пахарь – монах/инок – казак – воин» – это первая тройка русской энтелехии. В частности, Святая Русь или Русская Фиваида (автор термина А. Н. Муравьев, духовный писатель середины XIX в.) – это широкое монастырское движение в Северно-Русских землях в XIV–XVI вв., инициированное подвижничеством святого преподобного Сергия Радонежского. Оно «зачиналось его прямыми учениками и затем продолжалось их преемниками и последователями. Духовное русло, которое представлял преп. Сергий, достаточно близко соответствовало исихастской традиции; в нем поддерживались активные связи с Константинополем и Афоном, где в ту эпоху, в XIV в., развивалось Исихастское возрождение. Поэтому монастыри и скиты Русской Фиваиды могут рассматриваться как очаги исихазма – если и не всегда в полном смысле прохождения всей дисциплины Умного Делания, то, во всяком случае, в том смысле, что в них хранились основы исихастской практики или, в наших терминах, культивировалась поддерживающая практика» [9, С.716].
Сергей Хоружий обращает наше внимание, что колонизацию Русского Севера естественно сопоставить с колонизацией Американского Запада, где по Максу Веберу весьма крупную роль играло пуританство с его «мирской аскезой». Он, прежде всего, фиксирует такие важные общие моменты: «оба рода аскезы несут в себе высокий духовный заряд и обнаруживают мощную энергетику не только духовного, но и внешнего действия – импульс экспансии, распространения, как некая галактика или взрывная волна, что расширяется силой духа» [9, С.717].
Перво-и-землепроходец в русской / российской культуре не авантюрист, а устроитель. В великом деле созидания и украшения земли едины был и цари, и крестьяне. Решение Александра III о строительстве в 1891 г. Транссибирской магистрали (а затем и Туркестанской линии) являлось стратегией пространственного развития, задел на века вперед. «Эта великая дорога представляет завершение Русской земли…», – писал эксцентричный философ Николай Федоров, мечтавший соединить земную бескрайность и человеческое бессмертие в синтезе бесконечного общежития [7, С.36].
Принцип общей судьбы – общего месторазвития – общего смысла. Формой единства субъекта России выступает интуитивное единство «космоса – человека – социума», имеющее явное выражение в ценностях христианства (шире – традиционных религий России – буддизма, ислама, иудаизма), порождая чувство онтологической укорененности и причастности: 1) времени/истории; 2) пространству; 3) движению/деятельности/поступку. Возможно одна из специфических черт России связана с экстраполяцией важного для теологии православия принципа Богочеловечества «неслиянно и нераздельно» на устройство как Российской империи, так и на политическую конфигурацию Российской Федерации.
В целом, как считает Валерий Расторгуев: у народов входящих в российский / русский мир «не было образа «русского врага». По этой причине изрубленная до основания Россия каждый раз срасталась» [10, С.224]. Кроме того, как отмечает А.В. Головнев российская «многоликость и разноголосица колонизации стали средой взаимной адаптации и преобразовались в сложный «этноценоз»» [2, С.535], а также социо-культурогенез, обладающий своей устойчивостью.
Трансцендентальная интуиция русского – христианина – землепроходца порождает ведущий пафос русской / российской экзистенции – пафос долженствования, свободы и творчества. Можно утверждать, что процесс принятия христианства восточными славянами знаменует собой переход от архаической к онтологической форме размыкания и конституирования новой идентичности человека. В рамках этого процесса произошло кардинальное не только для Древней Руси, но и для последующего развития русского народа событие, ставшее поворотным моментом в его истории, а именно онтологическое размыкание ко Христу: не случайно, и ведущий слой российского общества с Х по XX вв. крестьяне получили свое название от «христиане». Иными словами, в Х в. христианство стало конституцией идентичности восточных славян / русских, а затем и всех народов, вошедших в состав российского общества и государства.
Действительно, нельзя игнорировать, что территориальная экспансия России в XVII-нач. XX в. была связана с геополитическими соображениями: «обеспечить прочные границы, обрести незамерзающие порты, воспрепятствовать захвату пограничных территорий соперниками или включить их в сферу своего влияния. Правящая элита рассматривала Россию законной наследницей и преемницей Киевской Руси и Золотой Орды и стремилась «собрать русские земли», которые в XI-XII вв. входили в состав Киевской Руси, а в XIII-XVI вв. — в состав Золотой Орды, под скипетр русского царя» [4, С.29]. Важно помнить, что как за Ермаком стояли институциональная матрица Московского государства в лице Строгановых, так и за Ю. Гагариным и А. Леоновым стояли Н. Федоров, К. Циолковский, С.П. Королев, а также И. Сталин, Л. Берия, Н. Хрущев, Л. Брежнев. В истории любого государства есть исторические сообщества, где каждый человек, воплощая свою судьбу и замысел о себе, воплощает замыслы Бога, общества, личностное и надличностное. Общественное и персональное идут рука об руку – сообща.
Б.Н. Миронов отмечает, что процесс колонизации породил две принципиальные проблемы для России как государства и социума: (1) – как защищать и использовать огромные природные ресурсы; (2) – как со скромными административными ресурсами эффективно управлять огромной территорией, населенной более чем 200 этносами» [4, С.54]. Разумеется, русский народ и его политическая элита ответил на эти вызовы соответственно своим возможностям и результаты оказались двойственными. На наш взгляд, от русской / российской колонизации выиграло большинство народов, входивших в состав Московского государства, а затем и Российской империи, ибо «всем, включая русских, Россия обеспечивала безопасность; всем, а нерусским даже в большей степени, помогала развиваться и, во всяком случае, этому не препятствовала». Например, «империя фактически создала национальный очаг армянского народа, сформировала территорию Украины. Столетие в составе России явилось для финнов периодом расцвета. За 1809—1917 гг. население увеличилось в 3,5 раза (с 863 тыс. до 3 млн» [4, С.448].
Формирование российского государства-цивилизации прошло за XVI-XVIII вв. процесс качественного усложнения, что, в частности, проявилось в практиках нобилитета. Например, после восшествия на престол Екатерины II, «несколько тысяч служилых татар обрели дворянство, оставаясь мусульманами. Изменение условий нобилитации было связано с признанием ислама в качестве одной из легитимных имперских религий» [4, С.152].
А. Головнев пишет о том, что энергия и практика русской / российской колонизации не сколько встречала сопротивление, сколько была синергией, где местные элиты в разных амплуа (проводников, противников, союзников, служилых, ясачных плательщиков) участвовали в колонизации, были ее бенефициарами [2, С.535]. Татары Поволжья, Приуралья и Сибири (нагайбаки, тептяри, мещеряки) несли воинскую службу в иррегулярных войсках. В 1790 году тептяри определяются в казачье сословие, из них и бобылей Вятской и Уфимской губерний образуется казачий Уфимский полк (потом разделившийся на 1-й и 2-й Тептярские полки), служивший на Оренбургской засечной линии. В этом качестве они приняли участие в Отечественной войне 1812 года. Башкиры и служилые татары Приуралья, именуемые мещеряками, также причислялись к казачьему сословию и составляли отдельное Башкирско-мещерякское казачье войско, полки которого, помимо Отечественной войны 1812 года, принимали участие во всех военных кампаниях Российской империи до 1865 года, когда в ходе военной реформы Дмитрия Милютина их передали в ведение Министерства внутренних дел. С 1874 года тептяри, мещеряки и башкиры начали отбывать воинскую повинность на общих основаниях.
Однако много татар Поволжья, Урала и Сибири служили в полках Оренбургского, Уральского и Сибирского казачьих войск. В Уральском казачьем войске служили как татары-казаки православного вероисповедания («нагайбаки»), так и казаки-мусульмане (на 1838 год – 4 810 человек). Представители татарской аристократии в XVI–XVIII веках шли на службу в уланские полки, получали военное образование, делали военно-политическую, дипломатическую и придворную карьеру. Генеральский и офицерский состав Российской императорской армии в начале ХХ века включал в себя 269 татар-мусульман [11, С.20].
Также следует помнить, что отказ правящих верхов от идеи превращения великорусской нации в господствующую способствовал интеграции. «Русские не имели чувства превосходства над мусульманами, благодаря чему последние входили в политическую и интеллектуальную элиту российской империи, хотя со временем сильно обрусели. Напомню фамилии некоторых представителей элиты тюркского происхождения, и читателю все станет ясно: Аксаковы, Апраксины, Аракчеевы, Бахтины, Бердяевы, Булгаковы, Бухарины, Голенищевы-Кутузовы, Горчаковы, Дашковы, Ермоловы, Карамзины, Киреевские, Куракины, Мещерские, Мусины-Пушкины, Нарышкины, Пироговы, Самарины, Суворовы, Таганцевы, Татищевы, Тимирязевы, Тургеневы, Тухачевские, Тютчевы, Ушаковы, Чаадаевы, Черкасские, Шаховские, Шереметевы, Юсуповы и др. — список длинный» [4, С.218].
Б.Н. Миронов в XVIII–нач. XX вв., исследуя специфику практик сохранения единства полиэтнической Российской империи, выделил как минимум «шесть общих принципов политики» имперского правительства:
-
предоставление коренным народам аннексированных территорий права быть гражданскими субъектами на равных с русскими основаниях;
-
сохранение статус-кво, использование косвенного непрямого управления, предоставление широкой автономии присоединяемым территориям и проживающим там этническим группам, в особенности на первых этапах интеграции;
-
широкое сотрудничество с местными элитами, которые в большинстве своем получали права русского дворянства, включение их в систему управления империи, преобладание социальной ассимиляции над собственно этнической, важность прежде всего политической лояльности интегрируемых обществ и их элит;
-
толерантность, избегание по возможности правовой дискриминации по этническому или конфессиональному признаку;
-
создание некоторых преимуществ в правовом положении этнических меньшинств сравнительно с русскими;
-
гибкость, вариативность и прагматизм политики, пластичная адаптация принципов к конкретным ситуациям, конфессиям и народам в соответствии с принципом ad hoc — смотря по обстоятельствам» [4, С.182].
Разумеется, «в Российской, как и других империях, не было небесной гармонии; господство, конфликт и насилие сосуществовали с согласием, компромиссом и уступками. Власти использовали противоречия между отдельными народами. Им приходилось соперничать с главами религиозных сообществ и местной элитой за лояльность населения. Конфликты, постоянно возникавшие между центром и периферией, разрешались и появлялись вновь. Они играли не только негативную (расшатывали империю), но и позитивную роль — помогали выявлять и разрешать противоречия» [4, С.334].
В этноконфессиональной политике Российской империи можно, по Борису Миронову можно выделить три этапа:
- 1721 – до начала 1860-х гг.;
- от Великих реформ 60 – 70 гг. XIX в до 1905 г.;
- после Первой русской революции до 1917 г. включительно [4, С.427].
Более того, для российского государства-цивилизации был характерен универсализм, опирающийся на ценности христианства и Просвещения (с XVIII в.). В частности, по мнению отечественного историка и культуролога Светланы Лурье, «специфический универсализм Российской империи выразился в том, что ее границы рассекали мусульманский, буддийский, католический и протестантский миры – регионы с разными вероисповеданиями, на общих основаниях входили в состав империи. Последняя как бы втянула в себя все разнообразие и все религиозные противоречия мира, стремясь «отыграть» их и победить внутри самой себя» [12, С.58].
В пореформенном бытии Российской империи (1861 – 1900 гг.) сложились три стратегии национального развития:
-
«имперская модернизация путем создания новых современных общероссийских институтов, через русский язык и русскую школу;
-
национальная модернизация;
-
консервативная, направленная на сохранение традиционного образа мысли, жизни и поведения» [4, С.250].
Сложная развилка формирования российской гражданской нации привела в нач. ХХ в. к развитию уже республиканской, а не имперской модели политического устройства. Наиболее полно этот поворот к республиканизму проявился в федерализме.
Заключение
Полагаем, что экстраполяция методологических принципов теории «государств-цивилизаций» на динамику российской истории позволяет нам исходить из гипотезы о том, что основы российской цивилизационной субъектности относятся к периоду XV – XVIII вв. и что они нашли свое воплощение в адекватных тому историческому периоду формах, а именно в «империи». Затем, этно-социо-культурная связность прошла проверку на прочность в горниле политической модернизации нач. ХХ в. и обрела свой статус в виде советской федеративной республики. И, далее, в конце ХХ в. в рамках сложных геополитических и геоэкономических процессов она получила свою структурную целостность в политической форме – федеративной республики.
На наш взгляд, дальнейшее развитие модели российского государства – цивилизации должно привести к новому, отличному от гуманитарных парадигм XVIII-XX вв. пониманию связей между концептами «империя», «федерация» и «цивилизация». Необходимость в научной революции в этой непростой и междисциплинарной сфере назрела давно, поэтому замедление теоретико-методологической рефлексии в этом направлении чревато большими политическими конфликтами в современной геополитической обстановке XXI в.
Во внутренней политике одним из важнейших признаков российского государства-цивилизации выступает федерализм (принципы федерализма: единство в многообразии, разделенный суверенитет, принцип субсидиарности, сочетание симметрии и асимметрии), подразумевающий «длинную формулу идентичности», позволяющую России выступать в качестве субъекта стягивающим в своем бытии прошлое – настоящее – будущее, спрягающим в своей жизнедеятельности ценности гражданской, историко-культурной, этно-религиозной и иных идентичностей. Важно помнить, что российский федерализм – это открытая развивающаяся система, репрезентирующая интересы субъектов Российской Федерации. Именно федерализм, на наш взгляд, позволяет сегодня на практике воплотить идею о России как государстве-цивилизации, как историческом сообществе наций и цивилизаций, способная дать им новую стать и облик, уровень бытия, обогатить смыслами и жизненной энергий, преодолеть исторические вызовы инертности, аннигиляции, хаоса.
Итак, соединяя внешний и внутренний контуры развития российского государства – цивилизации, не будет преувеличением утверждение о том, что главное цивилизационное искусство России состоит в искусстве объединения людей и народов с помощью смыслов и ценностей, символов и образов, интеграции пространств и сообществ с опорой на знание территорий, учета традиций и уклада жизни. Объединения ради сохранения и преумножения жизни. Опыт исторического бытия России показывает, что как только политическая элита и народ забывает об искусстве объединения (увязывания, соединения, кооперации), наступают периоды Смуты и дезинтеграции. Архетипически, искусство соединения и согласия связано с традиционными для российских народов религиями «осевого времени». Игнорировать этот момент лишать себя цивилизационного фундамента и ресурса развития.
Использованная литература:
- Перевезенцев С.В. Русское Преображение. Историософские заметки// Тетради по консерватизму. №1. М.: Некоммерческий фонд – Институт социально-экономических и политических исследований (Фонд ИСЭПИ), 2024. 475 с.
- Головнёв А.В. Феномен колонизации. Екатеринбург: УрО РАН, 2015. 592 с.
- Кеймен Г. Испания: дорога к империи. М.: АСТ, 2007. 764 с.
- Миронов Б.Н. Управление этническим многообразием Российской империи / Б. Н. Миронов. СПб.: ДМИТРИЙ БУЛАНИН, 2017. 640 с.
- Никонов В.А. Современный мир и его истоки. М.: Издательство Московского университета, 2015. – 880 с.
- Багдасарян В.Э. Хаос как стратегия глобализма. М.: Отчий Дом, 2023. – 688 с.
- Неклесса А.И. Преодоление Евразии // Полис. Политические исследования. 2014. №3. С. 27 – 46.
- Рабия К. Арктика как фактор формирования национальной идентичности России // Вестник Московского государственного областного университета (электронный журнал). 2022. № 4; www.evestnik-mgou.ru.
- Хоружий С.С. Фонарь Диогена. Проект синергийной антропологии Фонарь Диогена. Проект синергийной антропологии в современном гуманитарном контексте / отв. ред. С.С. Хоружий. – М.: Прогресс-Традиция, 2010. – 928 c.
- Расторгуев В.Н. Цивилизационный путь России. М.: Издатель А. Воробьев, 2022. 444 C.
- Агапов О.Д. История и культура Татарстана: учеб. пособие / О. Д. Агапов, Э. И. Агапова. Казань: Изд-во «Познание» Казанского инновационного университета, 2018. 232 C.
- Лурье С. Imperium: империя – ценностный и этнопсихологический подход. М.: АИРО – XXI, 2012. 272 C.
Редакционный комментарий
Редакционный комментарий: Как мог заметить читатель, сайт Русская истина поменял основное доменное имя. Теперь нас легче найти по адресу: https://rusistina.ru/, хотя все старые ссылки продолжают работать, и с адреса politconservatism.ru посетитель легко выйдет на нашу страницу.
Тем не менее мы решили перестать слишком тесно ассоциироваться с термином «консерватизм», что не означает отказа от консервативного мировоззрения тех авторов и сотрудников сайта, кто такого мировоззрения придерживался. Важно отметить, что «бренд» консерватизма сейчас активно используется преимущественно такими изданиями, как Царьград, газета «Завтра» и пр., что на наш взгляд, вносит путаницу как в смысловое содержание понятия, так и в восприятие нашего издания в неоправданно расширившимся ряду «консерваторов».
Когда-то мы шли одним путем, мы все хотели возвращения государства на путь цивилизационного строительства, на путь суверенного развития. Но с какого-то момента стало понятно, что наиболее рьяные борцы за суверенность идут (и ведут) прямой дорогой к «суверенной физике» и “арифметике”. Возникла необходимость коррекции бездумной псевдо-суверенизации, которая при радикальном продолжении может привести как к оправданию «людоедства» (скажем, дикарями Полинезии) как суверенного пути гастрономического обеспечения, так и к ненужной самоизоляции страны, в которую нас как раз очень хотели бы загнать давние враги и соперники. Проще говоря, возникла необходимость в корректирующем воздействии Истины, которая, будучи Русской, тем не менее должна как Истина ставить некий духовный предел Власти. Не в смысле политического руководства страны, а в смысле веры в то, что реальность можно изменить/подменить «триумфом» суверенной воли.
Пока нам не удалось в полной мере раскрыть консервативный потенциал Истины, но какое-то продвижение по этому пути консервативного Просвещения нам сделать уже удалось. Будем надеяться, что удастся сделать больше с помощью наших авторов и, конечно, наших читателей.
Обсуждение
Об авторе: Олег Агапов
Пишите нам свое мнение о прочитанном материале. Во избежание конфликтов offtopic все сообщения от читателей проходят обязательную премодерацию. Наиболее интересные и продвигающие комментарии будут опубликованы здесь. Приветствуется аргументированная критика. Сообщения: «Дурак!» – «Сам дурак!» к публикации не допускаются.
Без модерации вы можете комментировать в нашем Телеграм-канале, а также в сообществе Русская Истина в ВК. Добро пожаловать!
Также Вы можете присылать нам свое развернутое мнение в виде статьи или поста в блоге.
Чувствуете в себе силы, мысль бьет ключом? Становитесь нашим автором!
