Пущаев о философии Дугина – заметное событие нашей общественной жизни
Продолжение цикла, посвящённого анализу и оценке идей А.Г. Дугина:
Первая статья — «Является ли Дугин русским традиционалистом?»
Вторая статья — «Дугин как “анти-консерватор”»
Третья статья — «“Четвёртая политическая теория”» Дугина как постмодернизм: означающее почти без означаемого»
Четвёртая статья — «Социология Александра Дугина. Архаичные сновидения и воображение, которое создает мир»
Пятая статья — «Социологическое фэнтези Александра Дугина, созданное воображением»
Шестая статья – «Социология Александра Дугина: подводя предварительные итоги»
Седьмая статья – «Концепция археомодерна А.Г.Дугина»
Восьмая статья – «В чем причина успеха Дугина? Гипотеза»
Девятая статья – «Феномен Дугина – следствие поражения Русской партии»
Десятая статья – «Откуда вышел Дугин: макабр и демоны Южинского кружка»
Одиннадцатая статья – «Его университеты: где Дугин получил свое настоящее высшее образование»
Двенадцатая статья – «Дугин и “отец всех шатунов”»
Тринадцатая статья – «Эпатаж и эскапады на «пути левой руки»
Четырнадцатая статья – «Извращения под колпаком святости»
А что неразумнее гордящихся посвященностью в тайны демонов и их водительством над собственной мудростью? Мы ведь говорим сейчас не о всякой философии самой по себе, а только о философии подобных людей. Если, по Павлу, никто не может «пить чашу Господню и чашу бесовскую» (1Кор.10:21), то как можно обладать мудростью Божией и вдохновляться демонами? Не бывает такого, не бывает.
Григорий Палама. Триады. I. 1. 16.
Наконец-то о мировоззрении и взглядах Александра Дугина началась широкая публичная дискуссия, которая затрагивает самое существо дела. В публичном поле и в медийной среде наконец-то высказаны претензии, которые указывают на конкретные источники его идей. Например, на его неогностицизм, и вытекающие отсюда манихейство Дугина и именно тотальную ненависть к современному миру, тотальное его отрицание. Все это он унаследовал от своих учителей, основателей традиции интегрального традиционализма Рене Генона, Юлиуса Эволы и др.
Как интегральный европейский традиционализм, так и немецкая консервативная революция (еще один важный идейный источник мировоззрения Дугина) очень далеки от Православия и русской духовно-культурной и интеллектуальной традиции, хотя Дугин в медийной сфере и старается создать себе образ и славу главного русского традиционалиста.
Как человек, начавший систематическое академическое исследование взглядов Дугина и опубликовавший на сегодняшний день на этом сайте цикл об этом из уже 14 статей (работа продолжается), я, полагаю, имею право высказаться о начавшейся дискуссии и ее качестве – как говорили древние римляне, pro domo sua1.
Во-первых, том числе потому, что, думаю, в ней используются, весьма возможно, и мои наработки, и мне небезразлично, как именно это происходит.
Во-вторых, потому что в ходе этой дискуссии прозвучали и глубоко антиконсервативные вещи (хотя это было на самом деле ожидаемо), а мне это тем более небезразлично. И хотя многое в ней оппонентами Дугина в данном случае высказано верно, кое-что мне представляется категорически неприемлемым. Ибо это метит не только в Дугина и его псевдоконсерватизм (у меня про это есть отдельная статья «Дугин как “анти”-консерватор», но и в российский и русский консерватизм в целом, в его русскую историческую традицию как таковую. Возможно, авторы такой критики этого и не сознают, но на самом деле получается старая история, когда вместе с водой выплескивают ребенка. Метят в дугинизм, а попадают в Россию, – конечно, с моей консервативной и даже «мракобесной» (это почти ирония) точки зрения.
И я хочу, насколько это возможно и насколько это вообще заметят витающие в высших сферах политконсультанты, внести некие коррективы к начавшейся дискуссии.
Что я имею в виду?
Известный политолог, политтехнолог и специалист по политическому пиару, президент Российской ассоциации по связям с общественностью (РАСО) и автор нашумевшего политпроекта «Политбюро 2.0» Евгений Минченко, в последнее время в своем телеграм-канале высказал ряд очень критических суждений в адрес А.Г. Дугина. Сначала он вызвал Дугина на прямые дебаты о Сталине и советской эпохе, а когда тот, как всегда, отказался от публичного спора с оппонентами, Минченко и ряд поддержавших его политологов и политтехнологов высказали ряд очень критических высказываний уже о самом Дугине и его взглядах.
Конечно, Минченко совершенно прав, когда упрекает Дугина в уходе от гласной критической дискуссии. Это и в самом деле недопустимо для публичного интеллектуала, тем более, того, кого в масс-медиа порой называют самым известным российским философом. На самом деле, такое избегание много говорит о его философии и ее качестве, раз он не осмеливается вынести свои идеи на гласное критическое обсуждение.
Не менее прав Минченко и в том, что Дугин на самом деле западник, что основные дугинские идеи взяты из западной интеллектуальной культуры. Также Минченко очень уместно говорит, что Дугин – это сильно мифологизированная фигура. Это очень полезно. Когда считающийся знатоком специалист по внутрикремелевским раскладам критикует Дугина, это означает, что это можно делать, что у того нет всесильного кольца власти. Чары традиционалистского мага и якобы «главного философа Путина» наконец-то начинают рассеиваться.
Говоря попросту, Дугина можно критиковать, и за это ничего не будет.
Однако в ходе начавшейся дискуссии прозвучала и такая критика Дугина, которая, на мой взгляд, целит не только и не столько в него, сколько в российскую историческую и духовно-интеллектуальную традицию в целом. Так выходит, что это критика Дугина во многом с типично либеральных идеологических позиций, сознают это сами дугинские критики в данном случае или нет.
То есть, под флагом борьбы с Дугиным вдруг появился удобный повод попытаться расправиться с консервативным мировоззрением в целом. Дугин – это удобная мишень, которая подставляет под убийственный огонь вообще русский консерватизм.
Такая подстановка произошла по недоразумению и нашей инерционности, подвластности влиянию медиасреды, потому что к российскому консерватизму, как я пытаюсь показать в своем цикле, Дугин отношения не имеет.
Когда Евгений Николаевич Минченко решил резюмировать как суть своей критики Дугина, так и своей позиции, он написал:
«В чём опасность нового сектантства?
Если убрать мишуру с намеренно заумными терминами, это учение о всеблагости начальства.
Это идея о том, что правящий класс никому ничего не должен и ничем не ограничен (ни правилами, ни законами), а вот народец обязан безропотно идти на любые жертвы.
Отчитываться – много чести.
Репрессии – милое дело.
Как говорил классик, “не рефлексируйте, распространяйте”.
Это оправдание любых поступков чиновничества – от незаконного увольнения с матерком до отбора собственности по надуманным основаниям.
А там и до ядерного Апокалипсиса рукой подать.
Кто против – “это заказ”».
Нетрудно заметить, что аргумент «главное в консерваторе Дугине то, что он стремится оправдать любые действия начальства» довольно близок по смыслу к традиционным либеральным аргументам в адрес русского народа как слишком покорного воле начальства. Отсюда опять же недалеко от известных суждений о народе с рабской душой.
Если оппонент Дугина видит как главное у Дугина «учение о всеблагости начальства», то, вольно или невольно, он критикует» иерархический общественный компонент, который всегда в истории России играл особую роль, т.е. вертикаль сакрализованной власти, которая на всех исторических этапах была присуща русскому обществу.
При этом, надо заметить, очень понятен объективный мотив и основание этого аргумента. Когда Минченко своей иронией указывает на ненормальность того, что «правящий класс никому ничего не должен и ничем не ограничен (ни правилами, ни законами), а вот народец обязан безропотно идти на любые жертвы», он во многом верно описывает сегодняшнюю ситуацию. Чтобы убедиться в достаточной справедливости этого высказывания, достаточно посмотреть, где находятся дети из правящего класса, сколько из них пошло служить в армию и на СВО, а сколько уехало в Лондон или Дубай. При духовно правильной вертикали кому больше дано, с того больше и спрашивается, тот несет большую ответственность (совсем необязательно в демократическом смысле) и большим жертвует.
Но из такой ситуации возможны лишь два выхода. Первый – очередная попытка перехода к либерально-демократическому устройству, где формально власть народа и либеральные политические процедуры будут контролировать правящий класс. Однако гибельность такого перехода для России продемонстрировали 1990-е, неизбежность ее распада. Ведь политический либерализм неизбежно влечет за собой рано или поздно политический национализм с его правом самоопределения народов. Для многонациональной России это прямой путь к смерти.
Второй возможный выход, кстати, в наших условиях гораздо более трудный и менее вероятный, – это попытка восстановления полноценной вертикали власти, у которой было бы настоящее сакральное обоснование. Тогда бы и правящий класс в своих действиях был бы вновь ограничен, как он на самом деле и был ограничен и в дореволюционное время – как религиозными нормами, так и законами и внутренним голосом совести.
Я в нашем цикле статей уже много писал и говорил о темной, нездоровой духовности, лежащей в основании мировоззрения Дугина. Но было бы огромной цивилизационной ошибкой, просто окончательной исторической катастрофой для России отбросить вопрос о духовности вообще, традиционных духовных основаниях ее государственно-политического и общественного устройства.
Таким образом, на мой взгляд, Евгений Николаевич Минченко, конечно, прав, когда обращает внимание на ненормальность положения с правящим классом сегодня в России. Но так выходит, что, подчеркивая тезис о том, что неправильно вообще заведомо уважать и повиноваться властям предержащим, он, вольно или невольно, вообще выступает против традиционной для России иерархической вертикали, если даже она устроена на правильных и духовно здоровых, а не на темных дугинских основаниях (его тёмный Логос).
К тому же аргумент от противного о Дугине и всегда неправильной «любви к начальству», опять-таки, вольно или невольно, но объективно вреден в нынешней ситуации, в которой оказалась Россия (СВО и его проблемы). В условиях не слишком успешно идущей войны силен соблазн спросить с возможно допустившего ошибки начальства (хотя в принципе hominum errare est3), но это будет окончательным обнулением любых шансов на победу. В этих условиях сохранение строгой вертикали власти и повиновение ей – необходимое условие победы, а иронизирование над «учением о всеблагости начальства», мягко говоря, не слишком уместно.
Недаром, когда Сталин предложил после войны 24 мая 1945 года свой знаменитый тост за русский народ, он особо выделил его терпение, в том числе терпение и доверие к власти, потому что без них победы бы не было:
«У нашего правительства было немало ошибок, были у нас моменты отчаянного положения в 1941—1942 гг., когда наша армия отступала, покидала родные нам села и города Украины, Белоруссии, Молдавии, Ленинградской области, Карело-Финской республики, покидала, потому что не было другого выхода.
Какой-нибудь другой народ мог сказать: вы не оправдали наших надежд, мы поставим другое правительство, которое заключит мир с Германией и обеспечит нам покой. Это могло случиться, имейте в виду.
Но русский народ на это не пошёл, русский народ не пошёл на компромисс, он оказал безграничное доверие нашему правительству … Русский народ верил, терпел, выжидал и надеялся, что мы всё-таки с событиями справимся».
Таким образом, хочет того Минченко или нет, но «учение» – нет, не о всеблагости (это уже чересчур, да и отчаянно не соответствует сегодняшней исторической ситуации России), – но хотя бы о его благости хотя бы в военное время – необходимо, потому что это просто условие выживания и победы.
Также, по сути, хитрой манипуляцией представляется уравнивание Дугина и его дугинизма с коммунизмом на русской почве. Дескать, и то и другое целиком инородные для русской традиции западные течения. На сегодняшний день существует уже огромная литература о русском коммунизме, о том, как и почему это внутренне противоречивое явление было связано с предыдущей русской историей, с русской культурной и духовной традицией. Виднейшим представителем этого направления был совсем недавно умерший Сергей Кара-Мурза. Советую почитать хотя бы его книги. Конечно, он был не просто аналитиком, но и апологетом русского коммунизма, поэтому совсем не стоит со всем у него соглашаться, но очень странно игнорировать явление русского коммунизма как в истории, так и в общественной мысли, нигилистически его отбрасывая и уравнивая с действительно полностью инородным русской культурной традиции европейским интегральным традиционализмом.
Суждениям Минченко присуща радикальная критика советского исторического периода. Но также замечу, что тотальный радикальный антисоветизм характеризует сегодня действия нашего исторического врага – либеральной Европы, Украины и Прибалтики с их вызывающей и фальшивой декоммунизацией. Фальшивой, потому что она повторяет худшие стороны советской эпохи, которая по идеологическим мотивам тоже отбрасывала огромную часть исторического прошлого.
Под конец – pro domo sua. Пять лет назад, еще за два года до СВО, на этом же портале я писал о нищете философии современного русского консерватизма, что мы идейно и идеологически не готовы к предстоящему неминуемому столкновению, которое уже тогда мне казалось неизбежным. Думаю и даже уверен, что не слишком успешное течение СВО, во-первых, промыслительно («по грехам нашим достойное платим»), во-вторых, напрямую связано и с нашим непрочным на сегодня идейным фундаментом. Это трагедия нашего консервативного лагеря, что имя Дугина сегодня с ним ассоциируется или даже его представляет в глазах не слишком знающей аудитории.
Свой цикл о Дугине я замыслил как своего рода следующий шаг, как попытку понять, почему место более или менее полноценного русского консерватизма занял Дугин. Это, если конечно повезет, своего рода начало расчистки места для возвращения в русскую политику и культуру более здоровых консервативных начал.
Поэтому я хочу предупредить, чтобы критика Дугина вдруг не превратилась в игру в одни ворота в пользу либерального по своим истокам и основе мировоззрения. Даже если выражающие эту точку оппоненты зрения не знают, подобно героям Мольера, что они говорят на самом деле на языке либеральной прозы.
1 «За свой дом» (лат.) – в смысле защиты своих интересов.
3 Человеку свойственно ошибаться (лат.).
Редакционный комментарий
Публикуемый РИ цикл статей Юрия Пущаева о философии Александра Дугина уже стал заметным событием нашей общественной жизни. На этот цикл стали обращать внимание сторонники и противники его главного героя, на аргументы и выводы автора опираются в том числе и те эксперты, кто не желал бы превращения философии традиционализма в дугинском изводе в своего рода идеологический официоз, марксизм-ленинизм нашего времени. В этом смысле Юрий Пущаев имеет право и даже обязанность как объяснить читателю мотивы своего обращения к творчеству самого именитого философа современной России, так и отделить свою трактовку его учения от критических оценок дугинизма с иных, предположительно либеральных идеологических позиций.
Обсуждение
Об авторе: Юрий Пущаев
Пишите нам свое мнение о прочитанном материале. Во избежание конфликтов offtopic все сообщения от читателей проходят обязательную премодерацию. Наиболее интересные и продвигающие комментарии будут опубликованы здесь. Приветствуется аргументированная критика. Сообщения: «Дурак!» – «Сам дурак!» к публикации не допускаются.
Без модерации вы можете комментировать в нашем Телеграм-канале, а также в сообществе Русская Истина в ВК. Добро пожаловать!
Также Вы можете присылать нам свое развернутое мнение в виде статьи или поста в блоге.
Чувствуете в себе силы, мысль бьет ключом? Становитесь нашим автором!
В очередной раз выражаю свою благодарность Юрию Владимирову Пущаеву за кропотливый труд разоблачения “дугинизма” как такового, и его мимикрию под традиционализм, консерватизм, православие и патриотизм, наконец.
Я нисколько не сомневаюсь в любви Дугина к отечеству. Однако любовь его весьма метущаяся и неизменно волочит за собой европейский модерн во всей его красе и… бессовестности индивидуализма.