Антитрадиционализм «традиционалиста»
На сайте «Русская Истина» вышла прекрасная статья Ильи Вевюрко «Тайна Дугина», с выводом которой невозможно не согласиться. Александр Дугин как политический идеолог – создатель симулякра российского патриотизма. Симулякра настолько безразмерного, что он может устроить всех – от оккультистов до старообрядцев (если, конечно, они пожелают примкнуть к столь эклектичной доктрине!) и именно поэтому … максимально бессодержательного. Вевюрко метко замечает, что наш главный российский «традиционалист» «фактически оказался частью процесса купирования русского имперского, даже просто государственнического патриотизма, его направления в безопасное русло фэнтезийно-мечтательного бессилия».
Единственное, что у меня вызвало возражение в этой статье – это упрек в адрес авторов сборника «Великий сон Логоса», посвященного различным аспектам творчества «многогранного философа» (он и генонист, и евразиец, и хайдеггерианец, и каббалист, и суфий, и аввакумовец, и кроулианец, и «новый левый», и «новый правый» и представитель «пятой теории» и «четырех колонн» и прочая, и прочая и прочая!). Суть упрека такова: сборник, дескать, скучный и … несмешной (?!). Впрочем, предоставим слово самому Вевюрко: «академические деятели наконец вняли уже и ранее звучавшим призывам обратить на него (Дугина – Р.В.) внимание и дать оценку его творчеству…. В результате явился сборник … Под обложкой там, впрочем, почти нет ничего смешного и, да простят мне авторы, очень много скучного. … сплошное занудство…».
Формально так оно и есть: сборник и правда уступает в увлекательности книжке комиксов или детективов. И я согласен с уважаемым Ильей Вевюрко, в том, что если бы вместо статей о претензиях Дугина быть исследователем евразийства, Хайдеггера, русской философии, там были бы помещены карикатуры на Александра Гельевича, то это было бы гораздо занимательнее и веселее. Но Вевюрко ведь сам признает, что цель авторов сборника состояла не в том, чтоб вызвать смех и ажиотаж у читателей. Он правильно пишет: «академические деятели наконец вняли уже и ранее звучавшим призывам обратить на него (Дугина – Р.В.) внимание и дать оценку его творчеству…».
Дело ведь не в том, что Александр Гельевич Дугин с поражающей воображение скоростью выпускает в свет статьи и книги о Геноне и Эволе, русских евразийцах и западных неомарксистах, немецком философе Хайдеггере и русском философе Ильине, о геополитике и мистике. Как и всякий публичный интеллектуал, писатель, публицист Дугин имеет на это полное право. Если в этих текстах нет нарушений российского законодательства, если есть издательства, готовые их печатать, и читатели, готовые их покупать, то, как говорится, какие-либо вопросы неуместны.
Но дело в другом.
В том, что Александр Гельевич Дугин претендует на статус ученого, исследователя, специалиста во всех этих и многих других областях. И вот здесь научное сообщество может и должно высказать свое экспертное мнение. Потому что это касается его – и его компетенции, и его репутации. Здесь требуется небольшое разъяснение для тех, кто далек от науковедения, поэтому я позволю себе немного «занудства».
* * *
Научное сообщество (от английского термина – «scientific community) – это своеобразный «профессиональный цех ученых». Чтобы стать его членом нужно пройти формальную процедуру – защиту диссертации (восходящую к средневековым традициям изготовления «шедевра», свидетельствующего о мастерстве претендента). Все государства, где есть институализированная наука (а научное сообщество интернационально) предоставляют в этом плане ученым некую автономию, хотя бы в силу принципа компетенции. Не может чиновник, не получивший специального образования, судить об уровне квалификации работы по квантовой механике!
Поэтому об этом судят сами ученые – члены диссертационного совета, официальные оппоненты, рецензенты в научных журналах и т.д. и т.п. А чиновники у нас в стране лишь утверждают решения совета. Или не утверждают, опираясь на экспертные заключения других ученых. В других странах дело обстоит еще радикальнее: в Европе и в США решение диссертационного совета при университете является окончательным и не требует одобрения государственной комиссии или министерства…
Далее, одним из необходимых аспектов статуса ученого является принадлежность его к научной школе и научной традиции. Наука – коллективная деятельность, в которую вовлечено не одно поколение ученых. Каждый член научного сообщества имеет своего учителя – научного руководителя (и шире говоря – учителей) и через него (и них) причастен к этой традиции. Это очень важный момент. Не бывает ученого, который не был бы учеником какого-либо ученого и сам не оставил бы учеников. Не существует ученого без школы, без традиции. Через научную школу, научную традицию передаются не только знания (их можно получить и из книг), но навыки самой работы ученого. Американский философ науки Майкл Полани утверждал, что кроме вербального, имеется «неявное знание» (tacit knowledge), которое нельзя сформулировать рационально, и оно передается лишь при личном общении, от человека к человеку через подражание. Так вот, настоящим ученым можно стать только, получив это «неявное знание» через учителя – другого ученого.
Далее, научное сообщество имеет свои внутренние каналы коммуникации, свой этос (набор моральных принципов, нарушать которые ученый не должен). Например, ученый должен уважать права авторства, если ученого уличили в плагиате, он лишается уважения со стороны коллег, а, скорее всего, будет лишен и академических регалий и званий. Признание авторских заслуг – очень важная мотивация для исследовательской деятельности. Ее отсутствие повредило бы накоплению достоверного знания, что является главной целью существования научного сообщества, ради чего общество поддерживает сообщество ученых, финансирует его, предоставляет им привилегии и автономию. Обществу важен научный прогресс, причем, не только в области естественных и технических наук. Науки социо-гуманитарного цикла, в том числе философия и история философии имеют тоже ценную функцию поддержания и развития духовных основ культуры.
Ученый обязан поддерживать коммуникации с другими учеными, опираться на их разработки, подвергая их критике и развивая. Научное исследование, как уже говорилось – коллективный процесс. Никто из ученых не имеет права вести себя как «одинокий презрительный гений», для которого не существует его коллег. Это автоматически исключает его из современного научного процесса.
Недопустимы с точки зрения этоса научного сообщества политические и идеологические обвинения в адрес коллег, призывы к тому, чтобы государство расправилось с ними, призывы к уничтожению научных организаций.
И, наконец, ученый не может отрицать авторитет науки, отвергать ценность науки как таковой, призывать отказаться от научного знания, научных институтов, заменять их религиозными или мистическими инстанциями. Это не значит, что так не может поступать публичный интеллектуал. Так, французский эзотерик Рене Генон в своих книгах объявлял европейскую науку «поверхностным знанием», «громоздким, но бесплодным аналитизмом», «продуктами индивидуальной фантазии», «суеверием фактов»[1]. Генон противопоставлял науке современного типа «традиционные науки» и «традиционное знание», которое передается путем инициаций в тайных обществах. Но потому он и отказался от мысли сделать карьеру в академическом сообществе во Франции, принял посвящение в суфийском ордене, уехал в Египет и занялся там суфийским духовными практиками.
Таким образом Рене Генон не противоречил самому себе и поступал вполне последовательно. Вот если бы он защитил диссертацию в Сорбонне, возглавил научный центр и продолжал заявлять нечто подобное, живя в Париже и получая зарплату профессора, это, конечно, вызвало бы к нему целый ряд неудобных вопросов. Итак, к Генону у ученого цеха нет вопросов. А вот к Александру Гельевичу Дугину такие вопросы есть…
* * *
Дугин заявил о себе в конце 1980 – начале 1990-х. Причем первоначально он позиционировал себя не как академического ученого, а как представителя сообщества традиционалистов, исследователя Традиции, как понимали ее Р. Генон и Ю. Эвола. В этом качестве он мог кому-то нравиться, кому-то нет, но реагировать на него представители научного сообщества (кроме тех, кто занимается изучением современного традиционализма в рамках академии) в общем-то не были обязаны.
Однако затем он неожиданно для всех защитил три диссертации (не без скандалов, первая его защита вызвала серьезные возражения со стороны ростовских коллег, в частности биофизика, кандидата наук Бориса Георгиевича Режабека[2]), стал выпускать статьи и книги в академических издательствах, преподавать, и более того, выступать с критикой академических институций (например Института философии РАН), а его сторонники и коллеги стали призывать разрушить эти институции, причем по мотивам, не относящимся к научной деятельности…
То есть Дугин стал членом научного сообщества, выступает от имени научного сообщества, пользуется тем авторитетом, который существует у науки в глазах общественности и политического руководства. При этом он ведет себя очень странно для ученого.
Первое. Он откровенно отвергает науку в том ее понимании, которое утвердилось в наши дни, разделяется учеными, обществом, государством и которое, в частности, положено в основу российских законов и подзаконных актов о научной деятельности (в том числе в приказах рекомендациях, паспортах научных специальностей ВАК РФ). Его сайт «Александр Дугин: философ, политолог, социолог, общественный деятель» декларирует: «Взгляды Александра Дугина на науку носят радикально критический характер. Он рассматривает современную науку не как объективный способ познания мира, а как специфический идеологический продукт западного Модерна, который подлежит «деконструкции» … «Он полагает, что у каждой цивилизации может быть своя физика, биология и математика, основанные на её уникальном духовном опыте (её Логосе)».
А теперь вспомним, что в 2011 году, в Южном федеральном университете А.Г. Дугин защитил докторскую диссертацию по социологии (научная специальность: 22.00.04 — Социальная структура, социальные институты и процессы) на тему: «Трансформация социальной структуры общества в контексте социологии воображения». Обратившись к паспорту данной научной специальности, разработанному ВАК РФ, мы читаем там: «Содержанием специальности 22.00.04 – «Социальная структура, социальные институты и процессы» является анализ общества как сложной иерархизированной системы, находящейся в процессе функционирования, в контексте глобальных противоречивых тенденций и факторов, связанных с глобализацией и регионализацией»…
«Исследование указанных проблем должно проводиться на основе государственной и ведомственной статистики, анализа материалов данных социологических исследований, собственных эмпирических данных, а также данных мировой социологической науки (курсив мой – Р.В.)». Иначе говоря, доктором социологических наук по данной специальности не может быть человек, который отрицает значимость мировой социологии современного типа и предлагает заменить ее «русской социологией», основанной на «уникальном национальном Логосе». Не могу не добавить к этому, что разделение науки (уже не в современном, а в традиционалистском смысле) на множество «национальных» противоречит и концепции Рене Генона. Вообще-то Генон учил, что существует единая для всего человечества примордиальная Традиция, интеллектуальное выражение которой – метафизика – тоже едина на эзотерическом уровне. И лишь на экзотерическом уровне Традиция, по Генону, приобретает различные формы, но уж, конечно, не «национальные» (сам феномен «наций» Генон относил лишь к поздней, посттрадиционной эпохе). Преимущества же Востока над Западом Генон видел лишь в том, что на Востоке сохранились основанные на Традиции социо-культурные институции и тайные общества….
Итак, А.Г. Дугин со своей концепцией о «национальных физиках и биологиях» (в которой тоже нет ничего нового – 100 лет назад об этом писал Освальд Шпенглер) не только являет собой живое противоречие образу современного ученого, каковым он формально (во всех смыслах этого слова!) является, он еще и фактически противоречит Генону, что не мешает ему называть себя «генонистом».
Второе. Фактически А.Г. Дугин не является ученым и потому что не принадлежит ни к какой научной школе. В ростовском диссовете он предъявил диплом об окончании заочного отделения Новочеркасского инженерно-мелиоративного института[3]. Учился ли он там, вопрос дискуссионный (хотя трудно представить, чтоб А.Г. Дугин, будучи уже модным московским и популярным нонконформистом, в конце 90-х ездил из столицы в провинциальный Новочеркасск сдавать экзамены как простой заочник).
До своей первой диссертации Дугин был известен в научном мире как оккультист и политический публицист. Он не учился у какого-либо признанного академического ученого, что является нормой в научном сообществе. Его «истинным университетом» был оккультистский «Южинский кружок», а его истинными учителями – писатель-индуист Мамлеев, исламский идеолог Джемаль и поэт-алхимик Головин, о чем хорошо написал Юрий Пущаев.
Формальный научный руководитель Дугина – ростовский профессор, доктор наук (и полковник милиции) Виктор Юрьевич Верещагин позиционируется в Википедии как «Один из основателей неоевразийской школы политологии на Юге России». Поскольку основателем российского неоевразийства у нас считается Дугин[4], то получается, что он, еще будучи соискателем, был … учителем своего научного руководителя, доктора наук! В научном сообществе, конечно, такого практически не бывает!
Даже в исключительных случаях – как, например, в истории с защитой Людвигом Витгенштейном диссертации в Кембридже (его формальный научный руководитель по диссертации Бертран Рассел, говорят, признал на защите, что диссертант его превзошел) все было сложнее бытующего мифа о «гении из головы Зевса». Долгие годы перед этим Витгенштейн переписывался с Расселом и, действительно, кое чему учился у него (оказывая, правда, и обратное влияние). В науке нет «царских путей». Даже гении входят в научное сообщество так же, как и все: через учебу навыкам исследователя у других ученых. А Дугин, извините, не гений и как было показано в книге «Великий сон Логоса» серьезного и признанного вклада ни в одну область научного знания не внес.
И, наконец, третье. У Дугина нет публикаций в ведущих научных изданиях. В своих «научных» работах Дугин подчеркнуто игнорирует труды других ученых, которые занимаются теми же темами, что также несовместимо с нормами научного сообщества. Более того, он никогда не отвечает на критику со стороны коллег, а его «ученики» любую критику в его адрес воспринимают как политические нападки, ищут политическую подоплеку и т.д. Это поведение адептов гуру – создателя секты, а не ученых. В научном сообществе критика является правилом, потому что «наука – это организованный скептицизм». Именно поэтому при защитах диссертации есть официальные оппоненты, а все научные публикации проходят в журналах рецензирование. С последним у Дугина тоже все плохо; значительное количество его «научных публикаций» размещены либо в ненаучных изданиях, либо в изданиях организаций, которые возглавляет сам Дугин (а рецензентом часто выступает его жена – Наталья Мелентьева). Статус научных у таких публикаций весьма условен.
И, наконец, в 2025 году Дугин был уличен О.Т. Кулешовым в том, что в его «Ноомахии», посвященной Дальнему Востоку, есть заимствования … из «Википедии»! За это ставят «неудовлетворительно» нерадивым студентам, а уж для профессора (тем более претендующего на статус «властителя умов») подобные заимствования в нормальном академическом сообществе – просто крах карьеры[5]! У нас, правда, сделали вид, что ничего не случилось…
* * *
Итак, Дугин – человек, который науку считает заблуждением, научные традиции, правила научного сообщества, этос науки откровенно попирает, своих коллег игнорирует, презирает, призывает даже к политическим расправам над ними. Но при этом он желает считаться ученым и получать все символические и несимволические блага, полагающиеся ученому и организатору науки ввиду большого доверия к науке со стороны общества и государства.
Конечно, Дугин – не один такой. Подобных «как бы ученых», не имеющих к настоящей науке прямого отношения, в годы новой российской Смуты – в 90-е годы – появилось множество. Это были годы разрушения всех институций российской цивилизации. Под шум шатающихся социальных и культурных конструкций разного рода ловкачи удачно обделывали свои дела, получали ученые степени, занимали должности в образовательных учреждениях и даже во власти.
Конечно, в большинстве своем они были жуликами, бездарными и серыми как сукно шинели. Этим они принципиально отличались от Дугина. Он умен, эрудирован, и талантлив, правда, скорее не талантом ученого, а публициста, оратора, журналиста и популяризатора (точнее, он был таковым, пока не дошел до «литературного конвейера»). И он – не ловкач и жулик, а человек, который имеет собственные взгляды, отстаивает их, ради них готов на многое, даже на жертвы. Взгляды эти, правда, замешаны на темном оккультизме и носят людоедский и пугающий характер, но все-таки это искренние убеждения. Однако оттого он еще больше опасен.
Ведь именно ради этих своих воззрений Дугин и попирает традиции российской науки. Он лишь на словах – за традиционные ценности, на деле он – самый что ни на есть антитрадиционалист.
Наше научное сообщество веками создавало свои традиции, ценности, методы воспитания новых поколений ученых, передавая им нормы этоса науки. Традиции эти были заложены в XVIII веке, вместе с Академией, созданной Петром. Посланные Петром на учебу молодые дворяне принесли их из Европы, где уже полным ходом шла научная и техническая революция. Эти традиции бережно хранили российские императорские университеты, институты, российская Академия. Их сохранили даже большевики, хотя тогда были свои «дугины» (такие как Зиновий Белецкий – «красный профессор» без высшего образования и диссертации, преподававший в МГУ и требовавший исключить из учебной программы всех идеалистов). Они тоже призывали уничтожить академию и пересажать «буржуазных профессоров» (только их мечтой были не «национальные физика и биология», а «пролетарские физика и биология»). Но Сталин оказался прагматиком, понял, что с такими идеологами великую державу ему не создать, вернул из лагерей и позволил преподавать «классово чуждым» профессорам императорских университетов.
Серьезным ударом для нашей науки были гайдаровско-чубайсовские неолиберальные реформы. Россию покинули тысячи талантливых ученых, были разрушены некоторые научные школы, в науку проникло множество случайных людей. Но российская наука и тут устояла.
Теперь наша наука (и прежде всего философия и гуманитарные науки), ее традиции, ее ценности, этос стоят перед новым испытанием. И это не отсутствие финансирования. Это разрушение самой ментальной оболочки науки, ее ценностного каркаса.
Дело ведь не в одном Дугине.
Дело в целом общественном явлении. У Дугина множество последователей, он – кумир многих студентов, он позиционируется в СМИ, на научных форумах как «ведущий философ», наконец, он – директор школы, которая занимается разработкой программ для вузов. Влияние Дугина и его адептов уже приносит вред и принесет еще больше вреда. Не только науке, но и всей России как цивилизации современного типа, занимающей пока еще достойное место в мире, в том числе и благодаря своей развитой науке. И это не преувеличение, это правда, которая, к сожалению, не очевидна для многих.
Они не понимают, что наука является очень хрупким образованием. Еще в юности меня поразила одна фраза у Хосе Ортеги-И-Гассета. Он писал в «Восстании масс»:
«Цивилизация не данность и не держится сама собой. Она искусственна и требует искусства и мастерства. Если вам по вкусу ее блага, но лень заботиться о ней, – плохи ваши дела. Не успеете моргнуть, как окажетесь без цивилизации. Малейший недосмотр – и все вокруг улетучится в два счета».
В полной мере эти слова относятся и к науке, ибо наука – часть цивилизации. Она становится возможной в силу создания целого ряда условий. Если их нет, никакой золотой дождь не поможет. Саудовская Аравия вкладывает огромные деньги в развитие университетов, научных учреждений, лабораторий, приглашает ведущих ученых из США и Западной Европы. Но много вы слышали о выдающихся физиках микробиологах и компьютерщиках-саудитах?
А причина проста: Королевство Саудовская Аравия возникло лишь в 1932 году, министерство науки в нем было учреждено лишь в 1950-х, а развитие научно-исследовательских проектов началось в 1970-х. 50 лет – слишком мало, чтоб успели сформироваться национальные научные традиции и школы.
В России Академия Наук была учреждена в 1725 году, первым русским ее членом стал в 1745 году Михаил Ломоносов (он же защитил первую диссертацию на русском языке), первый русский университет – Московский был учрежден в 1755, значимые научные школы в России возникают в XIX веке, а первый русский ученый получил Нобелевскую премию только в 1904 году (это был Иван Павлов за достижения в области физиологии).
Как видим, научные традиции и школы вырастают не десятилетиями – веками. А разрушить их (чем фактически занимаются Дугин и его сторонники) можно за считаные годы. И тогда уж точно придется уйти в леса и водить хороводы, к чему и призывает Александр Гельевич…
[1] Эпитеты из работы Р. Генона «Кризис современного мира». При этом отметим, что Генон не отрицал науку современного типа как таковую, он отрицал отождествление ее с наукой вообще. По мнению французского мыслителя: «в принципе ни один вид знания, даже самый низший, сам по себе не может рассматриваться как нечто неправомочное. Неправомочным является лишь злоупотребление занятиями второстепенными видами наук в ущерб основным и принципиальным областям знания». Александр Дугин и в этом аспекте не столько развивает идеи Генона, сколько искажает их.
[2] Б.Г. Реджабек написал статью «Мерзлая земля евразийца Дугина», где указывал на то, что защита кандидатской диссертации Дугина в Северо-Кавказском научном центре высшей школы вызывает множество вопросов, начиная с сомнительности диплома о высшем образовании, предоставленного Дугиным и кончая содержанием самой диссертацией, имеющего множество ошибок и сводящегося к отрицанию самой модернистской науки…
[3] До этого, еще в советские времена, Дугин учился в МАИ, но был отчислен со 2 курса
[4] Что, конечно, неверно; в неоевразийстве много разных направлений, помимо дугинского, но не об этом сейчас речь.
[5] Вот только один пример: в 2011 г. министра обороны ФРГ Карла Гуттенберга Байройтский университет лишил докторской степени за заимствования в его докторской диссертации (он вставил в текст отчет Бундестага как свой оригинальный текст, а также заимствовал элементы статьи профессора Барбары Ценпфеннинг). Разразился скандал, и Гуттенберг подал в отставку с поста министра.
Редакционный комментарий
Философ Рустем Вахитов предлагает посмотреть на феномен Александра Дугина с точки зрения норм и принципов академического сообщества. Дугин претендует на лидерство в сфере гуманитарной науки, настаивая на необходимости ее перестройки в духе национальной специфики и цивилизационных приоритетов. Но в какой мере его собственная яркая карьера отражает путь именно ученого, законного представителя научной корпорации? И может ли эта корпорация принять Дугина в качестве своего лидера?
Обсуждение
Об авторе: Рустем Вахитов
Пишите нам свое мнение о прочитанном материале. Во избежание конфликтов offtopic все сообщения от читателей проходят обязательную премодерацию. Наиболее интересные и продвигающие комментарии будут опубликованы здесь. Приветствуется аргументированная критика. Сообщения: «Дурак!» – «Сам дурак!» к публикации не допускаются.
Без модерации вы можете комментировать в нашем Телеграм-канале, а также в сообществе Русская Истина в ВК. Добро пожаловать!
Также Вы можете присылать нам свое развернутое мнение в виде статьи или поста в блоге.
Чувствуете в себе силы, мысль бьет ключом? Становитесь нашим автором!
Очень полезная статья!
Я сам к ученому сословию отношусь, скорее, как человек с “tacit knowledge” (я всю активную профессиональную деятельность свою посвящал техническим и практическим задачам). Хотя имел загодя и “неявное знание” в культурологии, через практический опыт общения с армянами, курдами, грузинами, азеротурками, родившись и 60 лет прожив в Армении, в городе и республике так и охарактеризованной как “Ереванская цивилизация” (в редакции издательства у Глеба Павловского).
Бурную деятельность Александра Дугина воленс-неволенс наблюдаю. Его заскоки, претензии и перехлесты, увы, сильно вредят правильному и здравому пониманию и его истинно патриотических выпадов, что только вредит всему русскому сообществу, которое пребывает в глубочайшем упадке.
Последнее очень тревожит…