Размышления о книге «Характер русского народа» Н.О. Лосского по дороге из южной Сибири в Москву
Настоящие заметки появились в результате очередного путешествия в южную Сибирь. Этим маршрутом я езжу давно, с 13 лет. Иногда между поездками проходит год-два, иногда – 7 лет, как вышло в этом году.
Полезно совершить путешествие через пол-России на поезде, который проезжает центральную Россию, Татарстан, Башкирию[1], мчится через бескрайние просторы Урала в южную Сибирь.
Наблюдая за Россией из окошка поезда, задаешься вопросом о характере русского народа, о том, изменился ли этот народ за последнее столетие в связи с превосходящими всякое воображение испытаниями – войнами, революциями, распадом страны. Конечно, можно было бы взять столицу России – Москву, для того чтобы теоретически проверить выводы и основные положения финальной, во многом итоговой книги Николая Лосского «Характер русского народа» (Франкфурт-на-Майне: Издательство «Посев», 1957), сравнив некие статистические данные и привлекая житейские наблюдения над современной столичной жизнью. Однако этот метод показался мне малопродуктивным.
Москва живет в особом социальном вакууме, недаром популярны поговорки, возникшие в последние десятилетия: «Москва – не Россия» и «Есть ли жизнь за МКАДом?». Лучше воспользоваться методом физиков и химиков: взять некий «идеальный» объект (например, для расчетов в физике используют понятие «идеальный газ») и на нем проверить определенные теоретические предположения. Таким рандомным «идеальным объектом» я выбрала провинциальный Рубцовск Алтайского края, пограничный город с Казахстаном. Среднестатистическому жителю России этот город может быть известен только в связи с тем, что там производят сыр «Ламбер».
Историки могут знать, что именно в Рубцовске Сталиным было принято решение о начале коллективизации. До ближайшего крупного города Барнаула – 300 км, население – около 155 тыс. человек. Опишем основные историко-социальные характеристики города, важные для иллюстрации нашего разбора.
Путешествие до города Рубцовска занимает примерно 3 суток, за которые поезд проходит расстояние в 4 тыс. км. До середины 1990-х гг. поезд до г. Рубцовска ехал почти четверо суток, поскольку еще почти целые сутки проезжал Казахстан, останавливался в Астане, разворачивался и снова возвращался в Россию. Потом в город Рубцовск прямым поездом из Москвы стало ездить невозможно: было украдено около 300 км железнодорожного полотна. Украденное, по слухам, было продано в Китай. Сибирь грабили после распада СССР постоянно, пострадали, например, кедровые леса, которые вырубали и продавали в тот же Китай. Это вызвало экологическую катастрофу.
Кедр – дерево реликтовое, благородное. Прежде чем он даст первую шишку с ценными кедровыми орехами, он должен расти не менее 70-80 лет. Кедр отпугивает комаров, значительно снижая их активность. Вырубка кедровых лесов вызвала размножение комаров, которые заполнили леса южной Сибири, из-за чего сложно стало собирать белый гриб, пострадало пчеловодство. В крайне стесненных обстоятельствах оказались жители пока еще «живых» деревень – работать на земельных участках, которые порой приносят основной доход и пропитание, весьма затруднительно. Комаров несметное количество, приходится закрывать окна, двери. Климат южной Сибири во многом схож с климатом полуострова Крым. Температура летом около + 35 Со, лето начинается уже в конце апреля и длится до конца октября. Люди задыхаются от жары, но открыть окна почти невозможно.
Теперь поезд до южной Сибири едет только до г. Барнаула – курортной распределительной станции на пути в Горный Алтай. Русская Швейцария – Горный Алтай, с невероятно красивыми видами, горами, озерами, реками, целебными травами и «живыми» (пока) деревнями очень привлекательное место для туристов и паломников, ищущих духовного просветления. Православные паломники поднимаются на гору Синюха, неоязычники всех мастей и толков – на гору Белуха. Телецкое озеро «делят» любители природы, активного отдыха, медитаций, православного богослужения и даже православного кемпинга (появился и такой вид полу-паломничества полу-релакса).
После кражи 300 км железнодорожного полотна (упразднили якобы «за ненадобностью»), Россия как бы кончается в Барнауле. Вниз от Барнаула до Рубцовска – одноколейка, по которой может пойти поезд только в одну сторону. Раньше, во времена СССР, Рубцовск был обозначен на всех картах, атласах и даже глобусах, поскольку был индустриальной столицей степной Сибири, вторым после Норильска городом, по занятости населения в промышленном производстве. В городе проживало от 170 тыс. человек, что для окраины РСФСР было рекордно много. В Рубцовске работало 32 предприятия, самым большим из которых был Алтайский тракторный завод, производящий сельхозтехнику для всей Сибири, Средней Азии и Дальнего Востока.
Город Рубцовск был основан моим предком Михаилом Рубцовым (1852-1938), который, подобно Моисею, вывел более 300 семей из центральной России на обозах в период столыпинских реформ, обещая им найти землю обетованную, где климат будет райским, земля – плодородной, свобода от царской администрации – полной. Он нашел свою землю обетованную, а основанный им поселок Рубцово постепенно вырос в городское поселение. С началом Великой Отечественной Войны в город был эвакуирован Харьковский тракторный завод (вместе с персоналом), а также персонал Одесского завода сельхозстроения и Сталинградского тракторного завода. Алтайский тракторный завод выпускал оборудование для фронта и тыла, под него была построена огромная промышленная инфраструктура – от ТЭЦ, цехов и энергоблоков до зернохранилища.
Постепенно город приобрел полустоличный вид, обзавелся хорошей транспортной системой, троллейбусным парком, огромными памятниками Сталину и Ленину, архитектурой в стиле сталинского ампира и многими другими благоприятными бонусами, подаренными индустриальному городу советской властью.
Громадный памятник Сталину сломали во времена хрущевской оттепели, вместе с памятником пропали сталинские блага в виде крабов, черной и красной икры на полках магазинов, исчезли предметы роскоши, утонченная мебель, ювелирные изделия – от женских украшений до мужских запонок и часов с позолотой. Не стало постоялых дворов, мастерских по изготовлению предметов обихода и прочих реликтов частного производства, которые прекрасно себе существовали при Сталине, любившем разного рода «пережитки» Российской Империи. Несмотря на то, что, по словам Алексея Федоровича Лосева (см. «Диалектику мифа»), с «империалистическими гадами и шакалами» в СССР вели беспощадную войну, фактически Сталин возродил имперский стиль в архитектуре, одежде (например, ввел практически царскую гимназическую форму для советских школьников), методах управления и т.д. Да и сам Сталин одевался практически как Николай II – все эти кители и военные гимнастерки на «отце народов» явно отсылали к портретам Царя-мученика. С этим Никита Хрущев решил покончить, хотя 1913 год так и остался до конца советского периода датой, которую не хуже Америки СССР старался то догнать, то перегнать по разным показателям.
Пережив Хрущева с его «реформами», девальвацией рубля, уничтожением частных хозяйств, вырубкой яблонь и других плодовых деревьев, город вздохнул спокойно при Брежневе, похоронил двух генсеков, почти не запомнив их имен (впрочем, фамилии помнили – Черненко, Андропов) и вошел в эпоху перемен, перестройки, гласности, приватизации. И тут – началось.
Сначала уничтожили Алтайский тракторный завод, на котором трудилось до 65% взрослого мужского населения города (видимо, упразднили тоже «за ненадобностью»). Потом уничтожили Домостроительный комбинат, продав в Китай станки – а кто сказал, что Китай поднялся только за счет американских вложений? Клевета на наших заокеанских партнеров! Мы снабжали Китай не меньше, хотя и теневым образом.
Алтайский тракторный завод
Потом взялись за уничтожение других заводов и предприятий. Схема была рабочая – станки и оборудование продавали, цеха заколачивали, иногда – сносили или оставляли руины, где селились сначала бомжи, потом животные. Судьба населения никого не интересовала. Население дичало, нищало, иногда – голодало. Часть перешла на натуральное хозяйство, часть разбежалась по необъятной России и по всему миру (у кого была такая возможность), часть спилась или просто вымерла. Окружающие Рубцовск зоны, где содержались заключенные со всего необъятного СССР, тоже влачили жалкое (полу)голодное существование. Впрочем, были случаи людоедства – но кто ж будет разбираться, если в отчете сказано, что человек скончался от сердечного, к примеру, приступа?
А потом украли 300 км. железной дороги, построенной еще при Царе-батюшке в 1916 г. И южная Сибирь оказалась отрезанной от «материковой» России. Те, кто пытался поднять вопрос о наказании виновных в этом чудовищном преступлении, или лишались должностей, или тихо исчезали – и так «до сего дне» (Мф. 28, 15), по выражению Евангелия, Вечной Книги, описывающей злодеяния и коррупцию властей тогдашнего мира. Теперь в случае гипотетической агрессии со стороны Казахстана или других бывших советских республик Средней Азии – живем в такое время, что уже ничему невозможно удивиться – огромное пространство с сотнями деревень, сел и городов будет отрезано от центральной России. Полноценной железнодорожной ветки теперь не существует. Аэропорты, которых было множество в советское время (между селами летали «кукурузники»), уничтожены, парк легких самолетов разворован, распродан, уничтожен.
Потом были годы безвременья. Время здесь, в Рубцовске и окрестностях остановилось примерно в конце 1990-х годов. Ничего не происходило, ничего не строили, не меняли. В центре города, прямо на площади Ленина, видимо, «за ненадобностью», рухнула сталинская многоэтажка – легендарная гостиница «Алей», в которой в свое время останавливались премьер-министр Индии Джавахарлал Неру с дочерью Индирой Ганди, многочисленные партийные и политические деятели советского времени, Муслим Магомаев, Тамара Синявская, Роксана Бабаян и многие другие известные лица. Огромное здание занимало почти квартал, в нем располагались различные исторически значимые учреждения, в частности, музей Алтайского тракторного завода. Вождь мирового пролетариата на гранитном постаменте с неодобрением смотрел на руины, оставшиеся от здания, которые стыдливо закрыли забором, чтобы не смущать взор Владимира Ильича. Жители окрестных деревень сбежали в Рубцовск, в надежде найти работу. Деревни опустели, город немного «впитал» новые демографические ресурсы. Приезжая в Сибирь можно было как будто путешествовать на машине времени. В отдельных деревнях сохранялись советские плакаты, вещающие о светлом будущем и прославляющие труд на благо советской Родины; строения, хозпостройки, одежда и быт людей резко отличались от таковых в «материковой» России.
Только одно было схожим и там, и здесь – религиозное возрождение. В Рубцовске, где испокон веков стояла только церковь Михаила Архангела, построенная Михаилом Рубцовым в честь своего небесного покровителя, появилось шесть новых церквей и даже собственный епископ – Рубцовский и Алейский. Воздвигали кресты на погостах и на въезде в города и села, открывались новые монастыри, прославляли святых, обретали чудотворные иконы, организовывали многодневные всесибирские крестные ходы. Огромный крест на вертолете привезли на вершину горы Синюха и он засиял над окрестностями. Но даже этот религиозный антураж скорее возвращал все назад, не в XXI век, но скорее в XIX.
И тут вдруг началась Специальная Военная Операция.
Оставшиеся заводы получили оборонзаказ. По указу президента в 2023 г. Рубцовску присудили почетное звание «Город трудовой доблести». Мужчины отправились на войну и стали привозить огромные, доселе невиданные здесь деньги. Кладбища разрослись, запестрели флагами. Все пришло в движение и волнение.
В сибирских храмах читают молитву о даровании победы, ту самую которую составили еще в Первую отечественную, молясь о даровании победы над Наполеоном. Однако в «материковой» России эту молитву читают как повинность, были даже случаи неповиновения – некоторые либеральные священники отказывались читать это, на их взгляд, исполненное некоего милитаристского духа, прошение. В Сибири войну ощущают как свою, родную, кровную и страшную. Весь храм падает на колени. Священники с волнением возглашают: «Господи Боже сил, Боже спасения нашего!» и далее – по тексту. Сытая Москва никогда так не делала и не делает. Все хотят, чтобы война (СВО) закончилась, и все боятся, что с ее окончанием город опять придет в упадок – оставшиеся от эпохи разорения заводы начнут снова простаивать.
Эта небольшая зарисовка глубинной России – пример того, как живет провинция на рубежах нашей необъятной Родины. Что же случилось с Россией? Прав ли Николай Лосский, написавший свою финальную книгу «Характер русского народа», в которой утверждал, что главная черта русских – религиозность и искание абсолютного добра? Казалось бы – вопросы мало связанные. Где Н.О. Лосский, полуполяк-полурусский, родившийся на окраине Российской империи, чей дед, униатский священник, был распят на кресте поляками во время восстания в 1863 г., и где – современная Россия? Лосский свое детство провел в местах, где русского населения было немного. До 50% составляли евреи, остальные 50% – поляки, литовцы и белорусы. Управляла этими землями русская администрация, весьма патриотичная и преданная идеалам Российской Империи. К таковым принадлежал и отец Лосского, который смог передать ему любовь к Родине, чувство гордости страной:
«В длинные зимние вечера, сидя рядом с матерью, я брал иногда свою грифельную лоску и чертил на ней фантастические границы России, а рядом с нею какие-то воображаемые государства. Потом в моем воображении разыгрывалась история воин и добровольных присоединений, Российская империя все разрасталась и, наконец, поглощала все» (Лосский Н.О. «Воспоминания». С. 16).
Впервые Николай Лосский попал в православный храм в возрасте 10 лет, до этого же посещал католический костел, потому что других храмов поблизости просто не было. Лосский вырос на окраине Российской Империи, но с чувством живой принадлежности к русской культуре и русской цивилизации. Во многом за это «ответственна» русская литература, которую читали по вечерам в кругу семьи. Гоголь, Тургенев, Достоевский и другие классики воспитывали русское самосознание. Что сейчас происходит на окраинах, как себя ощущают русские и представители других национальностей вдали от Москвы? Изменился ли в результате перипетий XX и XXI вв. характер русского народа по сравнению с тем, как его описал Н.О. Лосский? Вот непростые вопросы, которые ставит эта статья, не претендующая на то, чтобы дать исчерпывающие ответы. Обратимся к тексту Лосского.
«Отошедшие от Церкви образованные люди утратили христианскую идею Царства Божия, однако многие из них сохранили стремление к совершенному добру и мучаются неправдой нашей грешной земной жизни. Это настроение обнаруживается, напр., в искании социальной справедливости. <…> Даже в среде крупной буржуазии, среди богатых промышленников и купцов, были настроения показывающие, что они как бы стыдятся своего богатства» (Лосский Н.О. «Характер русского народа». Кн. 1. С. 17).
Увы, эта характерная черта русского народа пока ушла в прошлое. Появился новый паттерн социального поведения – украсть общественную собственность, продать, деньги спрятать, к примеру, на Западе. Категория стыда за «неправедное богатство» (см.: Лк. 16, 9) ушла в прошлое. Неправедным богатством похваляются, намеренно выставляют напоказ. Вместо искания «социальной справедливости» мы наблюдаем совершенно иное стремление – застолбить, увековечить социальную несправедливость, социальное разделение «верхов» и «низов». Здесь мы видим появление новой социальной характеристики русского человека. Это не просто ситуация, когда «жажда осуществления Царства Божия на земле без Бога и, следовательно, без абсолютного добра ведет к <…> бестеизации человека, или точнее, сказал бы я, к осатанению человека, встречающемуся в СССР» (Лосский Н.О. «Характер русского народа». Кн. 1. С. 18).
Осатанение предполагает аффект, импульсивную ненависть, скажем, к храму, который безбожник стремится разрушить. Здесь мы видим целенаправленное сложно-организованное действие – кража в особо крупных размерах, предполагающая мобилизацию большого количества ресурсов, в том числе и трудовых, заключение договоров, вывоз украденного, финансовые операции по легализации (хотя бы частичной) счетов и т.д. Конечно, в истории Европы мы знаем период первоначального накопления капитала, период огораживания, при котором «овцы съели людей» и т.д. Однако для России это все же нечто небывалое. Это явление породило появление нового класса собственников, для которых уже не характерно стремление к социальной справедливости. Из этого может следовать два основных заключения: 1. В русском народе появилась новая черта «характера», новое измерение социально-психологического бытия. 2. Новый класс собственников – не русский. Возможно, эта часть народного организма выделилась и образовала новую социальную общность, обладающую особыми свойствами «характера». То есть образовался новый народ среди «старого» русского народа.
«Говоря о свойствах воли русского народа, нужно вместе с тем говорить о чувствах его. К числу первичных основных свойств русского народа принадлежит могучая сила воли. Отсюда становится понятною страстность многих русских людей» (Лосский Н.О. «Характер русского народа». Кн. 1. С. 32).
В момент разрушения народного тела – то есть материального базиса русского народа в виде заводов, железных дорог, памятников архитектуры и др., – воля к жизни и созиданию, характерная для русского народа, угасла. Речь идет не о том, что она совсем погасла, но о том, что эта воля существенно трансформировалась, перешла в стадию выжидательной обломовщины, которую выразительно описал Лосский:
«Но в русском народе встречается и “обломовщина”, та леность и пассивность, которая превосходно изображена в романе Гончарова “Обломов” (Лосский Н.О. «Характер русского народа». С. 39).
Это явление связано, по Лосскому с тем, что русский стремиться к идеалу, имеет страстную, религиозную жажду воплощения своей мечты здесь и сейчас, а в случае неисполнения своих желаний:
«разочаровывается на каждом шагу и в других людях, и в их предприятиях, и в своих собственных попытках творчества. <…> наконец, перестает бороться за жизнь, погружается в лень и апатию» (Лосский Н.О. «Характер русского народа». Кн. 1. С. 40).
Однако сегодня мы имеем дело совсем с другим явлением. По словам того же Лосского (см. его работу «Бог и мировое зло»), смерть есть утрата субстанциальным деятелем своего тела. Заводы, производство, природа (те же кедровые и другие уничтоженные леса), здания, памятники и т.д. составляют социальное тело народа. Полная утрата этого социального тела может повлечь смерть народа. Частичная утрата – социальную травму. В социально-травмированном состоянии народ утрачивает способность к пассионарному порыву, экспансии, строительству, социальному и иному виду творчества. Многие, к примеру, говорят о том, что современные российские дипломаты проиграли дипломатическую игру на Кавказе («Большая игра»), на Украине, в Средней Азии, не говоря уже о прибалтийских странах. Однако этот «проигрыш» естественен в состоянии социальной травмы: ни русская дипломатия, ни какая иная активность и деятельность невозможны в состоянии социальной травмы (частичной утраты «социального тела» народа).
Мы видим, однако некоторое оживление всех сфер деятельности русского народа в последнее время – благоустройство больших столичных городов, попытки вести дипломатические контакты в более уверенном тоне, строительство дорог, газификация, многочисленные фестивали и празднества, хотя они и выглядят в воюющей стране крайне неуместно и едва ли не нелепо. Вся эта активность во многом представляет собою псевдоактивность, к примеру поддержка многомиллиардных проектов в кино, финансирование всевозможных празднеств, пресловутые бордюрно-плиточные работы в Москве и т.д. есть именно имитация настоящей деятельности. Подлинная волевая активно-творческая деятельность пока невозможна: социальный организм, утративший во многом социальное тело, парализован страхом, беспомощностью и обломовщиной. Единственная положительная сторона этой пвсевдоактивности – тренировка воли и отработка сценариев возможной подлинной деятельности в будущем. Подлинная деятельность в данном случае может состоять только в активности, направленной на полное восстановление утраченного социального тела.
«Частичная обломовщина выражается у русских людей в небрежности, неточности, неряшливости, опаздывании на собрания, в театр, на условленные встречи. Богато одаренные русские люди нередко ограничиваются только оригинальным замыслом, только планом какой-либо работы, не доводя ее до осуществления» (Лосский Н.О. «Характер русского народа». Кн. 1. С. 42)
К счастью, эта черта русского народа в условиях первоначального накопления капитала за счет социалистической собственности уходит в прошлое. Имитация деятельности, выражающаяся в том числе и в требовании многочисленных отчетов, бумаг, проведении собраний, он-лайн и оф-лайн встреч, внесении данных в протоколы, таблицы, отчеты и проч., вынуждают русского человека преодолеть обломовщину и стать не просто пунктуальным, а иногда и сверхпунктуальным (хотя дотянуть до заоблачных западных образцов мало кому удается). Таким образом, «есть и хорошие новости»: заработать на жизнь теперь можно и нужно не просто трудом, навалившись всем миром в последнюю секунду до сдачи объекта в эксплуатацию, но мобилизуя резерв точности, пунктуальности, скрупулезных подсчетов. Очень многие воспринимают это как посягательство на личность, как насилие. Недаром же русские люди в массе своей крайне неохотно пользуются благами разных сервисов, Госуслуг, Мос.ру и прочих приложений, требующих кодов, паролей, выполнения точных инструкций. Для многих это сопряжено буквально со страданием: приходится преодолеть не просто личную обломовщину, но буквально веками и поколениями наработанные паттерны характера и поведения.
«В общественной жизни свободолюбие русских выражается в склонности к анархии, в отталкивании от государства. <…> При таком отношении к государству понятно, что именно в России явились видные теоретики анархизма – Михаил Бакунин, князь Кропоткин, граф Лев Толстой. Многие толки старообрядцев и многие сектанты ненавидят государство и являются сторонниками анархизма. Казачество возникло как результат бегства смелых предприимчивых людей, ищущих свободы от государства. Заселение севера Европейской России и Сибири совершилось в значительной мере деятельностью людей, старавшихся уйти подальше от государственной власти. Таким образом грандиозная территория Российской империи сложилась отчасти потому, что вольнолюбивые русские люди бежали от своего государства» (Лосский Н.О. «Характер русского народа». Кн. 1. С. 46-47).
На этом пункте стоит остановиться подробнее, поскольку в этой черте характера русского народа произошли, похоже, самые радикальные перемены. Раньше от государства бежали (так возник город Рубцовск), теперь, наоборот, в государство и его главный оплот и символ – город, особенно столичный, – бегут. Пытаются добиться от государства благ, льгот, пособий, общественно-полезной деятельности. «Государство – это мы» – говорит народ, который ранее всячески отстранялся от государства, и именно так, в бегах от него, русское государство во многом и возникло, о чем правильно писал Лосский.
Поскольку люди бегут в города, возникает феномен пустой России. Бескрайние русские просторы, на которых ранее красовались села, деревни, коровники, хозпостройки, колосились поля, гуляли стада – пусты. Поезд сутками едет по пустой России. Жизнь есть только в городах. Еще 20 лет назад на этих просторах стояли пустые дома и коровники, зияя проваленными глазницами бывших окон, сейчас они разрушились, поросли лесом, стали невидны. Пустая Россия вся сжалась в города, со страхом и трепетом спряталась во многоэтажках. О феномене пустой России в свое время писал исследователь, поэт Григорий Калюжный:
«Четверть века назад мне, штурману самолета ТУ104 гражданской авиации, фактически в каждом полете приходилось быть свидетелем массовой гибели сел и деревень России. Эта трагедия официально выдавалась за научно-технический прогресс – мол, таков неумолимый технический прогресс. Я не поверил. Во-первых, статистика замалчивалась. Опубликовать ее казалось делом немыслимым. Во-вторых, сличая территорию Западной Европы с полетными картами 1947 г., ни я, ни мои коллеги ни одного исчезнувшего населенного пункта не обнаружили! <…> Чудовищный конвейер стал переламывать деревни и села результативнее Дахау и Освенцима. В период между 1959 и 1989 гг. страна потеряла только по официальным данным, более 130 тысяч населенных пунктов. А сколько неродившихся детей, сколько неродившихся талантов лишилась Россия!».
Калюжный писал о политике «неперспективных сел и деревень», принятой с санкции Н.С. Хрущева в 1959 г., которая привела к политике «искусственного перенаселения городов», а это, в свою очередь, вызвало демографическую катастрофу и распад внутреннего ядра «характера» русского народа. Дело не только в том, что люди сейчас не умеют выживать в чистом поле, на воле, на свободе от государства, не говоря уже о том, чтобы творить новые города, села, обустраивать леса (феномен лесничества и лесника как социально значимой фигуры – ушли в прошлое). Вопрос заключается в том, что само понятие «семья» уходит в прошлое. В современном понимании «семья» – это мама, папа (спасибо, конечно, что не родитель № 1 и № 2) и ребенок (дети), за появление которых государство готово платить деньги, но с оговорками: если семья многодетная, это еще не дает ей право получать пособие[2].
На самом деле семья – это развитая сеть родственников, часто ведущая свой род от основоположника, который прославился в роду неким деянием (для семьи Рубцовых это, к примеру, Михаил Рубцов). Семья – это многочисленные двоюродные и троюродные братья, сестры, бабушки, дедушки, племянники, дяди, тетушки и т.д. Раньше многодетная семья никогда не упиралась исключительно в отца и мать, часто в семьях, даже в самых бедных, жили «приживалки» – богомольные незамужние женщины, присматривающие за детьми, в крестьянских семьях они выполняли роль полуприслуги- полуродственников. «Пристраивая» ребенка, думали о сродниках в деревнях, городах, селах, столицах, решая, к какому именно родственнику поедет «малой» учиться грамоте, ремеслу или устраиваться на службу, если он покидал деревню (крестьянские дети) или имение (дворяне). В России был довольно распространен обычай отдавать на воспитание бездетным ближайшим родственникам одного-двух детей из многодетной семьи, как это произошло, к примеру, в семье Лосских:
«Сестра Маня была отдана на воспитание бездетной тетушке нашей Юлии Антоновне Оскерко, которая жила со своим мужем недалеко от нас в Великих Луках» (Лосский Н.О. «Воспоминания». С. 12).
Сейчас родители остаются наедине с детьми и буквально сходят с ума, не зная, куда деться от энергичных отпрысков в городской квартире. Деревни стремительно пустеют, этот процесс, начавшийся с 1930-х годов, продолжается и в наши дни. Семь лет назад я посетила деревню Петухов Лог под Рубцовском. Тогда это деревня была «живой», люди держали около 50 коров, бесчисленных кур и гусей, был работающий магазин, телефон-автомат на улице, транспортное сообщение. Сейчас транспортное сообщение почти исчезло, магазин закрылся, постройки заросли молодым подлеском, из 50 коров осталось только две. Люди убежали в большие села и города. Деревенские школы, роддома, больницы закрываются. Детей в такой обстановке вырастить можно, но они будут социально не адаптированы.
Русские люди не просто бежали в города, они стали социально разобщенными и потому – крайне испуганными. Человек наедине с собой слаб и беспомощен, а «на миру и смерть красна». Понятия «соборности» и «общинности» стали реликтами. Столица живет в таком космическом отрыве от глубинки и от деревни, что это два типа социальной жизни существуют как бы в разных эпохах, в разных измерениях бытия. Лосский пишет об идеализации народа интеллигенцией. Народа, который интеллигенция могла бы идеализировать, – больше нет. Он убежал в города, где ведет образ жизни, сущностью которого является полное материальное удовлетворение, торжество мещанства:
«Презрение к мещанству – в высшей степени характерная черта русского общества, именно презрение к буржуазной сосредоточенности на собственности, на земных благах, на том, чтобы “жить как все”, иметь хорошую обстановку, платье, квартиру» (Лосский Н.О. «Характер русского народа». Кн. 1. С. 51).
Современный русский человек стремиться во чтобы то ни стало стать «мещанином во дворянстве», сам термин «мещанство» стал анахронизмом, никто из представителей молодого поколения уже не понимает, что он означает, тем более, нет никакого общего умонастроения, направленного против мещанства. А ведь весь XIX век, да и первая половина века XX прошли под знаком борьбы против мещанства.
Что случилось с русским народом?
Стоит сказать, что несмотря на разного рода стихийные бедствия, неурожаи, войны и прочие социальные бедствия, русский народ был до 1917 г. довольно зажиточным. Русская национальная кухня – тяжелая, сытная, мясная и рыбная, хлебная, с обилием углеводов – говорит об этом довольно ярко. Стоит почитать описания русских пиров у Гоголя, Николая Лескова, Вячеслава Шишкова, Чехова и других классиков, чтобы в этом вполне убедиться. После революции 1917 г. и почти до конца столетия русские крайне бедствовали. Погнавшись за хлебом земным, поставив земное благополучие на первое место – потеряли его. Петр Савицкий, основоположник евразийства, отбывавший срок в мордовский лагерях в 1950-е годы, вернувшись в Прагу с удивлением и ужасом писал о том, что в Советской России все меряют на граммы – хлеб, масло, мясо…
Мечта советского обывателя – мебельный гарнитур-стенка, телевизор и ковер – показывают степень крайнего унижения и обнищания некогда богатейшей Российской Империи. Русский народ настолько наголодался за XX столетие, что буквально накинулся на земные блага как одержимый, как больной, которого годами не кормили. Он готов был убивать и умирать за евроремонт, турецкий дешевый костюм и подержанную «Тойоту». Это исказило духовный и моральный облик русского народа. Лосский не узнал бы этот народ, попав в современную столичную Россию. И только зайдя в православный храм, он бы, вероятно, понял, что это все тот же народ-богомолец и богоносец, все тот же мечтатель об идеалах Святой Руси.
Эпилог
«Илия закрыл лице свое милотью своею, и вышел, и стал у входа в пещеру. И был к нему голос и сказал ему: что ты здесь, Илия? Он сказал: возревновал я о Господе Боге Саваофе, ибо сыны Израилевы оставили завет Твой, разрушили жертвенники Твои и пророков Твоих убили мечом; остался я один, но и моей души ищут, чтоб отнять ее. И сказал ему Господь <…> Я оставил между Израильтянами семь тысяч [мужей]; всех сих колени не преклонялись пред Ваалом, и всех сих уста не лобызали его» (3 Цар. 19, 13-18).
От того русского народа, который описал Н.О. Лосский, осталось «малое стадо», те, кто не преклонил колени пред Ваалом материального благополучия и разнообразного греха. Русский народ, некогда один из самых чадолюбивых и семейственных, – ныне вымирает. Индекс рождаемости об этом свидетельствует с математической точностью. 70% браков распадается. Количество абортов превышает количество рожденных детей. Лосский родился в семье, где было 15 детей. Сейчас таких семей – единицы.
Между тем, статистические данные показывают, что многодетные семьи зачастую становятся «поставщиками» гениев. Дмитрий Менделеев родился в семье, где было 17 детей. Изобретатель автомата Калашникова, уроженец южной Сибири, родился в семье, где родилось 19 детей, Михаил Калашников был одним из младших. Конечно, были и исключения. Сергей Королев был единственным ребенком в семье, Лев Гумилев – единственный ребенок поэтов Ахматовой и Николая Гумилева, Михаил Ломоносов – единственный ребенок в семье. Однако анализируя общую тенденцию, можно увидеть закономерность – творческие натуры чаще всего рождались в многодетной семье, деревня и село были поставщиками не только рабочей силы, но и творческого духа, талантливых, даровитых, мастеровитых русских людей.
Теперь этот ресурс исчерпан. Мигранты в современной России социологически выполняют функцию бывшего российского сельско-деревенского демографического ресурса. Качество этого ресурса несравнимо с русским. Агрессивные, почти необразованные, крайне внушаемые, движимые примитивной этической системой, мало талантливые и не слишком трудолюбивые, они вытесняют коренное население, начиная с низших трудовых ниш, но уверенно движутся наверх, что неизбежно приведет к социальному взрыву в будущем.
Однако другого демографического трудового ресурса в России больше нет. Россия пуста. Россия сбежала в города, которые являются демографическими топками, в которых сгорает народный ресурс. Характер русского народа изменился. Однако всегда остается не просто надежда, но – вера в Бога, Который силен «воздвигнуть из камней детей Аврааму» (Мф. 3, 9). Религиозность как основная черта и корень русского народа все же не утрачена. Именно из этого корня разрослась Россия после Смутного времени, когда населения осталось около 7 миллионов человек. Нужно все начинать сначала. Власти нужно учиться управлять, а не только упразднять «за ненадобностью». Народу – доверять властям, хотя это крайне сложно.
Доверие к власти фундаментально подорвано. Выход может быть найден только в духовно-нравственном возрождении и властей, и народа. А это значит, что второе духовное возрождение (назовем его «храмово-монастырским», в отличие от «религиозно-философского» в нач. XX в.), которое пережила Россия на рубеже XX-XXI вв., может принести свои плоды.
Список литературы
- Калюжный Г.П. Слово не дается без любви. Книга лирики. М.: ЭСИД, 2013. 560 С.
- Лосский Н.О. Бог и мировое зло. Основы теодицеи. Прага: Изд-во «За Церковью», 1941. 92 С.
- Лосский Н.О. Характер русского народа. Кн. 1. 2. Франкфурт-на-Майне: Изд-во Посев, 1957. 86 С.
- Лосский Н.О. Воспоминания. Жизнь и философский путь. Мюнхен, 1968. 334 С.
- Лосев А.Ф. Диалектика мифа. М.: Мысль, 2001.
Иллюстрации
- Центральная площадь им. Сталина г. Рубцовск. 1950-е гг.
- Центральная площадь им. Ленина (переименована в кон. 1950-х гг.) г. Рубцовск. Наши дни.
- Алтайский тракторный завод г. Рубцовск. Начало 1980х гг.
- Алтайский тракторный завод г. Рубцовск. Наши дни.
- Н.О. Лосский Книга «Характер русского народа».
[1] Ныне эту область называют непроизносимым для русского словом «Башкортостан», что явно свидетельствует об утрате здесь русского словесно-топонимического присутствия.
[2] Многие думают, что в России есть выплаты многодетным. Это не так. Есть выплаты неимущим, а это совсем другая категория граждан. Под эту категорию прекрасно попадают мигранты и редко – многодетные, как свидетельствует мой опыт и опыт моих многочисленных многодетных знакомых.
Редакционный комментарий
Замечательный историк русской философии и общественный мысли, блестящий знаток евразийства Ксения Ермишина выступает в непривычном и для себя, и для нас жанре – «путевых зарисовок», которые автор иллюстрирует отрывками из книги Николая Лосского о характере русского народа. По мнению автора, это характер меняется, – и, видимо, не в лучшую сторону – виной чему оказывается переселение жителей коренной России в крупные города и опустынивание огромных пространств сельской местности. Автор видит возможный выход – в «духовно-нравственном» (или же «храмово-монастырском») возрождении и властей, и народа». В чем могло бы заключаться такое «возрождение», и возможно ли оно в принципе, было бы интересно обсудить с нашими авторами.
Обсуждение
Об авторе: Ксения Ермишина
Пишите нам свое мнение о прочитанном материале. Во избежание конфликтов offtopic все сообщения от читателей проходят обязательную премодерацию. Наиболее интересные и продвигающие комментарии будут опубликованы здесь. Приветствуется аргументированная критика. Сообщения: «Дурак!» – «Сам дурак!» к публикации не допускаются.
Без модерации вы можете комментировать в нашем Телеграм-канале, а также в сообществе Русская Истина в ВК. Добро пожаловать!
Также Вы можете присылать нам свое развернутое мнение в виде статьи или поста в блоге.
Чувствуете в себе силы, мысль бьет ключом? Становитесь нашим автором!
Замечательная статья!
И, мне кажется, как в книге Вевюрко про Москву как Третий Рим (статья про нее здесь – https://politconservatism.ru/articles/3-rome), вопрос о России упирается в вопрос религиозный, способны ли мы на покаяние.
Статья Ксении Ермишиной – Пустующая Россия – https://politconservatism.ru/articles/empty-russia – очень сильная на впечатления, и тем же страшная! И беда по мере ее чтения только и только набирает свою разрушительную силу и, кажется, безысходность… И последнее усиливается (для меня) таким вот выводом:
«Автор видит возможный выход – в “духовно-нравственном” (или же “храмово-монастырском”) возрождении и властей, и народа». В чем могло бы заключаться такое «возрождение», и возможно ли оно в принципе, было бы интересно обсудить с нашими авторами».
«Духовно-нравственное» возрождение видеть только в «храмово-монастырском» принципиально НЕ верно. Утешает несколько завершающее: «… и властей, и народа». И это означает давно насущную потребность в культурно-православном возрождении русского народа. Без православия русского человека нет. И мы, увы, такое и наблюдаем – СВО с большими трудностями постепенно освобождает земли падшей Украины и… ресоветизирует их. Это НЕ ВОЗРОЖДЕНИЕ русских земель – НЕТ!
Русский человек, вернувшийся в церковь, увы, не открывает новую дорогу заблудившимся. Это наглядно и очевидно видно и по Старой Руссе: прихожане тут интровертны, об этом и статья С.В. Лурье (Смирновой) написанная еще в 2020 году для Альманаха «Тетради по консерватизму» (См. № 1 за 2020, стр. 729-739.).
Еще интереснее и важнее ее фундаментальная статья, опять же для Альманах, ставшая, увы, и последней: Об особом классе культурных феноменов (Православная культурология путем советских психологов-марксистов) (1-я публикация в альманахе «Тетради по консерватизму». 2021. № 2. С. 173-207.)
Я вчера поместил свое преломление этой статьи у себя на ВК –
https://vk.com/wall66736164_48832 .
Вот только самое начало:
«Эта статья – ОБ ОСОБОМ КЛАССЕ КУЛЬТУРНЫХ ФЕНОМЕНОВ – была немаловажной и как бы зачинала большую многоплановую тему Светланой Лурье (Смирновой), но не случилось тогда в 2021-м… »
Шизофренический текст.
Сначала авторка пишет: “Мужчины отправились на войну и стали привозить огромные, доселе невиданные здесь деньги. Кладбища разрослись, запестрели флагами.”
А потом внезапно обвиняет в гибели народа… города:
“Россия сбежала в города, которые являются демографическими топками, в которых сгорает народный ресурс.”
Так где всё-таки “демографическая топка” ?
P.S. И пара фактических замечаний.
“Новый класс собственников – не русский.”
Огорчу авторку, но эти собственники – не менее русские, чем она сама, а может быть, даже более руские. Ещё Ленин писал про “истинно русского человека, великоросса-шовиниста”.
“Пустая Россия вся сжалась в города, со страхом и трепетом спряталась во многоэтажках.”
Вовсе нет. Как раз “за МКАДом” – не в Москве, а в Московской области – разрослись словно герпес бесчисленные малоэтажные коттеджные посёлки и ТСН, огороженные заборами, часто весьма высокими (очевидно, из-за страха). Под них ушли и ценные сельскохозяйственные поля, и лесозащитный пояс. Нередко они захватывают (огораживают) и береговую полосу водоёмов. Там – а не в многоэтажных городах – живёт сейчас класс собственников России.