Щедровицкий: до и после
С интересом прочел цикл статей Юрия Пущаева, в которых систематически разоблачаются претензии Александра Дугина занять место главного российского традиционалиста, консерватора и идеолога патриотизма. Примечательно, что на днях вышел в свет сборник статей российских философов «Великий сон Логоса. Философия Александра Дугина между мифосом, пафосом и хаосом» (СПб, Алетейя, 2025).
Название сборника, на мой взгляд, очень точное, причем не только и даже не столько в отношении творчества Дугина, сколько вообще как характеристика современности. Разве весь мир сегодня не находится между мифосом, пафосом и хаосом?
И куда ни кинь – везде проявления «сна Логоса».
С одной стороны, «понятийную катастрофу» применительно к советскому обществу, наследниками которого, как ни крути, мы являемся, диагностировал ещё в конце 80-х – начале 90-х годов прошлого Сергей Попов.[1]
С другой стороны, после завершения «периода реформ» прошла уже четверть века, но масштаб понятийной катастрофы только разрастается, принимая практически тотальный характер, причем на только в России, но, насколько можно судить, во всём мире.
Казалось бы, в этих условиях важность философской дисциплины, призванной обеспечить «руководство ума», то есть, как минимум, защитой нас от ложных и вредоносных идеологических акций и течений, должна только возрастать, но этого почему-то не происходит. Имею в виду методологию, причем, желательно, развившуюся на российской почве, а не перенесенную в рамках гуманитарно-научного карго-культа.
Думаю, многие уже поняли, что речь пойдет о методологии, созданной Георгием Петровичем Щедровицким (1929–1994) и бессменно руководимым им Московским методологическим кружком (ММК), известным также как «школа Щедровицкого». Вспомнил я о Г.П. Щедровицком (далее – ГП) не только потому, что он когда-то принял меня в число своих учеников, но и потому, что не знаю ничего более интеллектуально мощного и эффективного. По крайней мере, в СССР и постсоветской России.
К сожалению, освоение методологии ММК сегодня представляет немалые, мягко говоря, трудности. При этом нередко приходится сталкиваться с теми, кто думает, что достаточно прочитать несколько статей ГП или других методологов (или о них), чтобы во всём разобраться, самозвано записаться в «методологи», и начать на этом зарабатывать финансовый и (или) символический капитал, проводя, например, однодневные «Организационно-деятельностые игры» (ОДИ) или публикуя книжки «про методологов». Это глубокое заблуждение.
Во-первых, как известно, чтобы понять тот или иной текст, нужно знать контекст, то есть знать в какой ситуации и на какой вопрос автор текста отвечает, с кем солидаризируется, а с кем или с чем полемизирует. ММК постоянно находился в ситуации полемики с другими научными школами, философскими течениями и авторитетами. Ряд опубликованных текстов представляет собой записи публичных лекций или выступлений ГП на руководимых ОДИ, которые (выступления) он обязательно превращал в дискуссии. Для ММК (думаю, что и для его предшественника – Московского логического кружка) вообще был характерен непривычный для академической философии режим жесткой, энергичной и нелицеприятной полемики, в первичном, древнегреческом значении этого термина (бывало, потом это отражалось и на личностных отношениях).
Во-вторых, тексты ММК даже внешне – из-за использования схем – отличаются от всех других текстов, принятых в гуманитарных науках. Поэтому, чтобы схватить содержание методологического текста, нужно понять и традиционный, линейный текст, и схему с процедурами ее конструирования и использования. Для первого нужно иметь достаточные гуманитарные знания, для второго – владеть хотя бы началами технического мышления. Но люди, имеющие гуманитарное или инженерное образование, обычно негативно относятся к компетенциям друг друга: для технаря философия – это «болтология» и «схоластика», для гуманитария схемы и конструктивное мышление – это «картинки» и «вязание крючком».[2]
И last but not least. Как известно, понять – в отличие от знать – значит уметь сделать, использовать понятое на практике. Поэтому для того, чтобы понять те или иные положения или схемы методологии, нужно, как минимум, увидеть, как они применяются «в живую» (а затем ещё попробовать сделать это самому под контролем методолога). В ОДИ, например, схема всегда не просто рисовалась на доске в готовом виде, но «вводилась», то есть «по шагам» демонстрировалось и объяснялось, для чего и как она строится и используется.
Отсюда – вывод: суждения критиков и исследователей работ ММК чего-либо стоят ровно в той мере, в какой отвечают этим критериям. Много ли таких?..[3]
Я не утверждаю, что сегодня, после смерти ГП и многих общепризнанных методологов ММК, когда давно нет ни Кружка, ни классических ОДИ, а «главный методолог России», единственный сын ГП, Пётр Щедровицкий уехал в Латвию, невозможно понять наследие ММК и дать ему адекватную оценку. Возможно. Только для этого необходимо проделать большую и сложную работу, причем проделать если не с уважением, то, по крайней мере, без априорной неприязни.[4]
Печально видеть, как вполне себе уважаемые либеральные философы, например, Виталий Куренной, выступают против методологии ММК то ли в жанре своего рода луддитов, то ли в качестве «зелёных», если бы те взялись защищать «природный ландшафт» индивидуального сознания от попыток технико-технологического вторжения в него[5].
Господину Куренному не нравится ни советский конструктивизм, ни наследующая ему, по его мнению, школа Щедровицкого. Почему-то именно с ней, а не с компрадорскими «либералами», исповедующими карго-культ всего западного и захватившими многие ключевые посты, он связывает «истерию реформаторства», охватившую страну в 90-е годы. Эту «истерию» он фактически отождествляет с «истерией конструктивизма», характерной, по его мнению, для советского проекта в целом, и для школы Щедровицкого в особенности.
«Чтобы оценить специфику этого подхода, – утверждает Виталий Куренной, – надо понять, чему он противоположен. Он противоположен представлению о том, что мы должны исходить из некоторой реальности и считаться с ней. Радикальный конструктивизм не интересуется реальностью, не считается с сопротивлением материала. В этом смысле он, если говорить о политическом аспекте, абсолютно аконсервативен. Причем «консерватизм» тут – предположение о том, что прежде, чем что-то менять, нужно посмотреть, что есть, и уже потом принимать решения. Этот «консерватизм» был начисто вымыт из советского проекта, и точно так же он отсутствует в том комплексе идей, которые называют школой Щедровицкого».
Не знаю, откуда Виталий Куренной вынес такие впечатления. Возможно, он наблюдал недоучившихся или самозваных «методологов» или так называемых «игроделов», подавшихся в политтехнологи или же управдомы.
Поскольку нет ничего более далёкого от настоящей методологии ММК.
Уже первый проект «технологии мышления», которую он призывал разработать в своей статье в газете «Известия» в 1961 году, ГП выстраивал как содержательно-генетическую логику, то есть логику, учитывающую объективное содержание знания и генезис его развития. В 80-х годах он очень сожалел, что Кружку в определенный момент пришлось забросить «эмпирические исследования мышления» (ГП и участники ММК начинали с анализа текстов Аристарха Самосского, Евклида, Галилея и других).
Что же говорить про методологию, первая задача которой – обеспечить и обосновать соответствие метода и объекта? Причем в подходе ММК объект рассматривался не в привычном научному мышлению «натуралистическом подходе», как нечто как бы самоочевидное и непосредственно данное, но как часть реальности, выделяемую в рамках определенной деятельности. Так, в методологии оргуправления ключевым является понятие кентавр-объекта – с естественным «базисом», имеющим собственные закономерности существования (в том числе обладающим сопротивлением внешнему воздействию), и искусственно-технической «надстройкой». Исследуя методологию управления и власти, разработанную в ММК, даже не питая симпатий к школе Щедровицкого, невозможно не заметить её внимания к реальности[6].
По моему мнению, выступать в современном мире против разработки и применения технологий мышления вообще и в управлении в особенности – это всё равно, как выступать против разработки и применения в военных действиях военной техники и технологий. Мне позиция Виталия Куренного чем-то напоминает отношение средневековых рыцарей, которые с неприязнью смотрели на полки регулярного строя с огнестрельным оружием. Даже насмехались – правда, до поры, до времени.
Когда у ГП спрашивали про его ценности, он обязательно называл развитие мышления (а себя однажды даже называл «кнехтом, слугой мышления»).
Однако, честно говоря, про мышление мало кто понимает, и ещё меньше могут объяснить. Примерно так же, как с верой в Бога. При определенных условиях, «если повёзет», первый акт мышления можно пережить, как некий – едва не написал «мистический» – опыт (потом становится немного проще).
Вокруг ГП такое случалось потому, что, во-первых, на него самого, как он шутил, «мышление однажды село», а во-вторых, он мог – обычно при участии других, оппонирующих ему методологов – организовать ситуацию, в которой её участники имели возможность «включиться» в демонстрируемый и разворачивающийся перед ними мыслительный процесс.
Можно сказать, что ГП мог «заразить» мышлением. Но, к сожалению, далеко не каждого, ведь иммунитет к мышлению у многих гораздо сильнее, чем к простуде. Ладно бы если бы эти многие просто «уходили в туман», но они оставались и начинали подражать внешнему поведению ГП и других методологов: использовать методологические термины, схемы, фигуры речи и даже жестикуляцию. Они же стали массовыми распространителями как-то (как правило, не очень хорошо) понятых ими идей и практик методологии, в особенности – игровых и семинарских форм, при этом нередко не изучив в достаточной мере корпуса работ ММК и не обладая соответствующем уровнем гуманитарного образования. В конечном итоге, это привело к массовой профанации методологии и наследия ММК в целом.
Недавно опять проявили себя борцы с «сектой методологов», которая, как они утверждают, разрушила СССР[7], опутала своими сетями всю Россию и создает сегодня угрозу нашей победе в СВО.
Вот, например, политолог Алексей Чадаев выступил в апреле 2023 года ни больше ни меньше, как с «Манифестом «дещедровизации». Ближайшей причиной своей инвективы он указал новость о том, что один из авторов концепта «Русский мир» Пётр Щедровицкий осудил СВО.
«Но это, – вещает директор АНО «Институт развития парламентаризма», – только самый поверхностный слой проблемы. Есть более глубокий, который связан с тем, что, действительно, вся эта СМД-концепция и инструментарий, на ней основанный, проник достаточно глубоко в нашу госсистему. Игры (ОДИ), «уровни рефлексии», «метапозиция», квадратики-стрелочки, человечки на флипчарте, вся фигня. […] Все понимают, что мозговой слизень «мыследеятельности» сидит и в мозгах управленцев, и в пространстве культурной политики (они даже культуру в «социокультуру» переименовали…)».
Уже отсюда понятно, насколько господин Чадаев манкирует реальной ситуацией и насколько мало он знает про методологию. Ибо нет в методологии придуманной с гнусной целью «социокультуры», но есть понятие социокультурного (например, «социокультурная ситуация»), смысл которого состоит в необходимости рассматривать культуру и социальное во взаимосвязи и взаимозависимости. И если уж наша госсистема и консалтинг оккупированы какой-то методологией (и идеологией), то сугубо импортной, с Запада, а не местной, московской.
«Риск-то в чем? Похоже на ситуацию, когда у нас есть разная военная техника, а в этой технике есть импортные процессоры с зашитым в них софтом. И в этот софт и особенно в хард воткнуты разные «закладки», которые создают неустранимые уязвимости для хакерской атаки. […]
Здесь ситуация аналогичная: мы имеем некоторый концептуальный framework – инструментарий мышления: некий набор устоявшихся и стандартизованных практик организации процесса совместного думания – анализа – проектирования. Который мы продолжаем использовать в том числе для задач, тесно связанных с когнитивной войной. Но мы не можем поручиться, что там – в коде, в железе – нет этих самых закладок. Или даже что он весь целиком не представляет из себя одну большую закладку – во всех смыслах этого многозначного русского слова.
И, как минимум, своего рода ревизию провести жизненно необходимо. Как максимум – необходимо понять, можем ли мы в принципе совершить акт технологического обновления на уровне целого класса «технологий мышления».
Постановка задачи понятна, риск нужно проверить, но как же господин Чадаев осуществляет заявленную ревизию?
Начинает он с еврейского анекдота «про Жору», а затем – быка за рога:
«В классическом диамате, который им преподавали на философском факультете МГУ, суть всей доктрины – соотношение материального и идеального начал, и всякий материалист должен присягнуть на верность базовому положению бородатых классиков: «Бытие определяет сознание». Чтобы создать свой собственный марксизм, ГПЩ пришлось переименовать «сознание» в «мышление», а «бытие», соответственно, в «деятельность». Это – ключевая аксиома того, что потом получило название «деятельностный подход»: именно деятельность определяет и формирует мышление, но мышление, в свою очередь, диалектически организует и преображает деятельность».
Каждому, кто хоть немного знаком с советской философией, остается только разинуть рот от удивления. А потом спросить у кандидата философских наук (культурология), доцента Института русской истории РГГУ, слышал ли он о том, что деятельностный подход в СССР появился в 20-х годах в психологии (А.Н. Леонтьев, С.Л. Рубинштейн, А.Р. Лурия, за ними – целая научная школа), а в послевоенные годы перешел в философию в качестве одного из основных направлений? При этом «деятельность» не как замена «бытию» («бытие» как было в диамате, так там и оставалось), но как эквивалент или субститут понятия труда или практики, которая, как известно из марксизма-ленинизма, в своей всемирно-исторической форме есть критерий истины. А «мышление» использовалось не в качестве замены «сознания», но для решения поставленной еще В.И. Лениным перед пролетарскими философами задачи выявления и освоения логики «Капитала» (которая, как известно каждому марксисту, есть «перевернутая с головы на ноги» логика Гегеля). Именно эту задачу в своей знаменитой диссертации «Восхождение от абстрактного к конкретному (на материале “Капитала” К. Маркса)» решал Александр Зиновьев, и к ней же он привлек студентов философского факультета МГУ, образовавших Московский логический кружок. ГП, который писал диплом по кафедре логики, многократно и публично об этом рассказывал, начиная, по меньшей мере, с конца 70-х годов, найти сегодня эту историю в публикациях не составляет никакого труда. Впоследствии, как известно, Александр Зиновьев занялся логикой научного исследования, ГП разрабатывал «содержательно-генетическую логику», а, например, Эвальд Ильенков – диалектическую логику. Марксизм, конечно, у них тоже был – как же в Советском Союзе, да ещё в то время, без марксизма?
Неверно господин дещедровизатор трактует и соотношение мышления и деятельности у ГП. Содержательно-генетическая логика базировалась на идее «мышление как деятельности», при этом деятельность принималась за субстанцию, в смысле Спинозы. И далеко не сразу ГП и ММК пришли к необходимости разделять и различать мышление и деятельность, чтобы затем связать их – а также коммуникацию, понимание и рефлексию – в понятии и схеме системы мыследеятельности (СМД).
Зато у Алексея Чадаева всё просто (орфография автора):
«Што на это отвечаем мы? А то и отвечаем, что, если отбросить всю эту квазимарксистскую (именно «квази», это важно) абракадабру, то мы увидим, что «мышление» и «деятельность» суть фазовые состояния человека, причём не просто различные, а прямо противоположные. Чтобы думать, надо сделать паузу в действии. А чтобы что-то сделать, надо на время перестать думать: взять то, что уже до этого придумал, и воспроизвести в реальности».
И человек с такими убогими представлениями берётся «совершить акт технологического обновления на уровне целого класса «технологий мышления»? Упаси Боже!..
При всём том, повторяю, понять и освоить якобы «эзотерические» идеи и подходы методологии ММК вполне возможно. Возьмем, например, идею коллективного мышления.
Понятно почему она вызывает у российских «либералов» идиосинкразию – они за индивида, за его свободу в отношении чего угодно: государства («пусть будет ночным сторожем, а мне не мешает»), морали («у каждого – своя мораль»), вкуса, мнений и т.п. Как же это «либералу» допустить, что он не может мыслить – у него ведь и диплом есть! А тот, кто такое говорит, тот покушается на гарантированные катехизисом либерализма права человека, и потому есть ни кто иной, как «коммуняка» или «фашист».
Но что такое в действительности коллективное мышление?
- Это не коллективное единомыслие, как полагают некоторые. «Единым бывает только немыслие, – любил повторять ГП, – а когда люди начинают мыслить, они мыслят по-разному». То есть, коллективное мышление предполагает наличие разных позиций и дискуссию между ними, «агон», вошедший в европейскую культу во времена древних греков.
- Агон с неизбежностью возникает в случае коммуникации в проблемной ситуации, то есть такой ситуации, из которой участникам необходимо выбраться, но не только у них, но в целом в культуре нет рецепта такого выхода. Потому требуется предлагать новое, а по поводу нового всегда возникают разные мнения. Участник, предлагающий новое, должен уметь соотнести его с существующим в культуре и обосновать полезность в плане преодоления проблемной ситуации.
- Коммуникация, ориентированная на мышление («мысль-коммуникация»), предполагает критику, в ходе которой каждый оппонент должен понять позицию других, быть в состоянии её воспроизвести (обычно это делалось в форме вопроса «Правильно ли я понял, что Вы утверждаете то-то и то-то?»), «докопаться» до оснований этой позиции и отвечать на неё «по основанию».
- Переводу коммуникации в режим мышления способствует схематизация, ведь схема, как писал Кант, соединяет чувственность и рассудок, то есть помогает объективировать содержание индивидуального сознания, зафиксировать его (чтобы не растекаться мыслью по древу) и сделать доступным для всех участников дискуссии.
- В коллективе (особенно, впервые собравшемся) могут оказаться представители таких позиций, которые не только не способствуют организации мышления, но мешают. Важно вовремя это заметить и принять меры. В таких случаях ГП нередко поступал довольно жестко, пресекая в зародыше уход дискуссии в ненужную сторону.[8] Очевидно, что в процедуре исключения неадекватной позиции из дискуссии (в том числе посредством отправки человека «в другую комнату») есть известная доля властного произвола, но, справедливости ради, иным способом пресечь превращение обсуждения в «коммунальную свару» нередко бывает невозможно.
- Как правило, для анализа и, тем более, преодоления проблемной ситуации необходимо привлечение знаний и экспертов из различных наук и сфер профессиональной деятельности. Начиная с 70-х годы теме междисциплинарных исследований и разработок во всем мире уделяется немало внимания, однако, по моему мнению, до сих пор не предложено ничего равномощного методу синтеза или конфигурирования знаний[9], предложенного ММК, а также технологии ОДИ.
- Тем не менее, существует немалый риск, что даже выполнение всех перечисленных условий не гарантирует, что мышление свершится, то есть будет получен результат, который позволит разрешить проблемную ситуацию (хотя бы ad hoc) и сможет претендовать на включение в корпус культурных знаний. Поэтому любая технология мышления лишь отчасти технология, а отчасти – искусство. И как во всяком искусстве личность играет критически важную роль.
Заметим, что при таком понятии коллективного мышления наличие реального коллектива не является conditio sine qua non. Коллектив может быть воображаемым (виртуальным), включать и тех мыслителей, которых уже давно нет на свете. Главное, чтобы выполнялись условия привлечения к размышлению основных содержательных позиций, понимания и критики этих позиций, и саморефлексии.
Собственно, это те условия, которые в ММК объединялись в требование культуросообразности коммуникации и мышления. На этом требовании базировалась филигранная понятийная работа, с обязательной реконструкцией истории появления и развития понятий (сам ГП, например, дал пример такой работы в классической статье про понятие скорости у Галилея). Очевидно, что для выполнения этого критериального требования необходимо не только знать работы ММК, но иметь хороший background в философии и гуманитарных науках.
Сегодня, на мой взгляд, требования критичности и культуросообразности мышления и коммуникации для нас, живущих в ситуации тотальной понятийной катастрофы и разного рода «дугинизмов», актуальны как никогда. И разве это не консерватизм?
Безусловно, одной ценности мышления недостаточно для самоопределения в социальном мире. Возможно, ГП публично ограничивал себя только этой ценностью, чтобы в условиях советского режима защитить себя, своих учеников и возможность работы. Он рассказывал о примечательном разговоре, который состоялся у него с офицером КГБ во время обыска. Товарищ майор, просмотрев то, что извлекли в квартире во время обыска (а все семинары стенографировались), спросил:
– Георгий Петрович, вот тут вы всё проблемы мышления обсуждаете…
– Да, – ответил ГП.
– Но это же не имеет отношения к советскому строю, к политике партии?
– Нет, не имеет.
– Ну, я так и понял. Не будем Вас беспокоить.
Люди, и люди разные, шли в Кружок, на Игры и в Методологическое движение за мышлением и «методологией всего». ГП действительно утверждал, что методология, которую он и ММК разрабатывают и продвигают, суть методология мышления и деятельности, а значит – методология «всего». Думаю, если бы у ГП, как у средневекового рыцаря на щите, был девиз, то это был бы императив «Методология может всё!».
Однако когда в стране развернулась Перестройка, ценностная «стерильность» методологии показала свою оборотную сторону. И эта оборотная сторона оказалась довольно неприглядной. Настолько, что в 1989 году в своем завершающем выступлении на Всесоюзной конференции «10 лет ОДИ», собравшей массу участников (в том числе и ваш покорный слуга там был), ГП грустно посмотрел в зал и с иронией сказал: «Облить бы вас бензином и сжечь!..». Одни захихикали, приняв сказанное за шутку мэтра, другие задумались, посчитав за своего рода коан…
Очевидно, что одной ценности мышления для русского консерватизма недостаточно. Как минимум, ещё должна быть ценность патриотизма. У ГП она была, а вот у некоторых его учеников и последователей ее, к сожалению, не оказалось.
Проблема также в том, что методологи сравнительно мало (по крайней мере, мало систематически) занимались социальной философией, геополитикой или политологией. Тем не менее, у нас сегодня есть интеллектуальный инструментарий методологии, применяя который, можно успешно восполнить этот пробел.
Примечания:
[1] «Суть понятийной катастрофы состоит в том, что формирующееся общество (советское общество) оказалось совершенно лишенным понятий для осознания себя. В России и до 1917 года было плохо с общественными науками (а после их просто не было): собственная философия только начала формироваться10 и пребывала во “вселенско-романтическом” состоянии религиозной философии, не успев пройти критическую фазу и построить собственный понятийный инструментарий. До проблемы выделения оснований общественных наук было еще далеко; соответственно, социальные и экономические исследования проводились в явно недостаточном объеме (но они, по крайней мере, были и интенсивно развивались). Однако непроясненность собственных философских оснований приводила к тому, что в общественной жизни были сильны заимствования западных экономических и социалистических теорий, часто совершенно некритически применяемых к анализу российской действительности. С проблемой адекватного анализа общественных процессов в России столкнулись и марксисты – достаточно вспомнить разногласия Плеханова и Ленина по поводу трактовки существовавшего в России строя, переросших потом в острую дискуссию об “азиатском способе производства”. Попытки выработать адекватный понятийный аппарат для анализа общественных процессов в России хотя и были, но оказались настолько слабыми, что лучшие умы российской интеллигенции не смогли проанализировать ни опыт первой русской революции, ни последствия Октябрьского переворота». – Попов С.В. «Идут по России реформы… (размышления невольного участника)» // Кентавр. 1992. № 6; Попов С.В. Методология организации общественных изменений. Методологически организованная экспертиза как способ инициации общественных изменений // Этюды по социальной инженерии. От утопии к организации / Отв. ред. В. М. Розин. М.: УРСС, 2002. С. 45–62.
[2] У Георгия Щедровицкого гуманитарное и техническое сочетались практически органически. Родился и вырос он в семье инженера, директора авиационного завода, и до перехода в философию закончил два курса физического факультета МГУ. Его приглашали в специальную группу по атомной физике и отговаривали от перехода в «гадюшник» философского факультета, но он настоял на своём желании заниматься философией.
[3] Впрочем, и у тех, кто вроде бы отвечает этим критериям, не всё стоит принимать на веру, ибо они люди, и ничто человеческое, в особенности амбиции и зависть, им не чуждо. Так что, например, к суждениям о ГП таких известных личностей, как Александр Зиновьев, Александр Пятигорский или другие из старшего, ныне ушедшего в мир иной поколения, которые были коллегами или вроде бы даже друзьями Щедровицкого, предлагаю относиться cum grano salis. И, конечно, еще меньше стоит слушать тех, кого «ушибли» в интеллектуальных дискуссиях с методологами. Таких в своё время оказалось немало, поскольку ММК придерживался стратегии экспансии в профессиональные области деятельности, где методологам приходилось бороться за место под солнцем с признанными авторитетами, устоявшимися кланами и школами, и доказывать своё превосходство или, как минимум, полезность для предметной сферы.
[4] См., например, Никитаев В.В. Философия и власть: Георгий Щедровицкий (последний проект модерна) // Методология науки: статус и программы. М., ИФ РАН. 2005. С. 125–176. – .https://conflictmanagement.ru/filosofiya-i-vlast-georgiy-shhedrovitskiy-posledniy-proekt-moderna/.
[5] Кукулин И., Куренной В. Школа Щедровицкого и ее наследие. Часть 1 // Полит.ру. 2017. 31 марта. – Сайт не работает, выдержки доступны по адресу: https://kot-begemott.livejournal.com/2771607.html.
[6] См., например, Кобылин И.И. «Мыследеятельностная» гувернаментальность: история и классовое сознание управленца // Неприкосновенный запас. 2001. № 1.
[7] Кого уже только не обвинили в развале СССР! Недавно на этом сайте под раздачу попала «русская партия».
[8] Например, получившая довольно широкий резонанс и кочующая из публикации в публикацию критиков «секты методологов» история о том, как во время своей лекции Г.П. Щедровицкий на возражение из аудитории, что он пропагандирует «тоталитаризм», ответил, что «не видит разницы между тоталитаризмом и нетоталитаризмом». Как это понимать? С одной стороны, ГП, как блестящий оратор, способный часами удерживать внимание аудитории, не был чужд эпатажу (можно сказать, что он использовал законы шоу-бизнеса задолго до других людей в нашей стране). А с другой – если вы обсуждаете методологию оргуправления с руководителями предприятий, то какая вам разница, тоталитаризм ли это (любимая тема антисоветских «либералов» того времени, в которой они объединяли гитлеровскую Германию и сталинский СССР) или нет? Обсуждайте по содержанию, с практической точки зрения, без идеологических наклеек.
[9] См. Щедровицкий Г.П. Синтез знаний: проблемы и методы // На пути к теории научного знания. М., Наука, 1984. С. 67-09. О конфигурировании см. также: Никитаев В.В. Диалектика Гегеля и конфигуратор ММК// Первая онлайн методологическая конференция памяти Г.П.Щедровицкого, 23 февраля 2015 г.
Редакционный комментарий
Рассуждая о современных школах русской мысли, невозможно обойти внимание «методологов». Из Московского методологического кружка вышло немало людей очень разных политических взглядов, многие из которых заняли играли и продолжают играть значительную роль в культуре, бизнесе и политике. Среди учеников Георгия Петровича Щедровицкого есть и те, кто остался в нашей стране после 2022 года, и те, кто ее покинул. Один из учеников Георгия Петровича, наш постоянный автор, философ Владимир Никитаев попытался развеять некоторые мифы, возникающие вокруг этого течения и расхожие в отечественной публицистике.
Обсуждение
Об авторе: Владимир Никитаев
Пишите нам свое мнение о прочитанном материале. Во избежание конфликтов offtopic все сообщения от читателей проходят обязательную премодерацию. Наиболее интересные и продвигающие комментарии будут опубликованы здесь. Приветствуется аргументированная критика. Сообщения: «Дурак!» – «Сам дурак!» к публикации не допускаются.
Без модерации вы можете комментировать в нашем Телеграм-канале, а также в сообществе Русская Истина в ВК. Добро пожаловать!
Также Вы можете присылать нам свое развернутое мнение в виде статьи или поста в блоге.
Чувствуете в себе силы, мысль бьет ключом? Становитесь нашим автором!
В методологии ГПЩ всё, может быть, и было бы прекрасно, если бы не претензия “только вчера обучившихся методологов” в каждой данной рабочей ситуации (особенно, на почве образования, отечественной школы 90-х годов прошлого века) продавливать собственные схемы: как “мышления”, так и начальственного действия. Много чего было порушено людьми, сохраняющими уверенность в беспрецедентной непогрешимости “мысле-деятелей” (имею в виду практику)
Ирина, уточните, пожалуйста: Вы в действиях этих людей, которые прикрываются именем ГП (он их даже не знал и уже не узнает, а про тех, которых вот таких знал, пошутил: “собрать вас всех, ла сжечь!”) или ссылаются на методологию ММК, в которой едва вершков нахватались, кого упрекаете?
К сожалению, большинство материалов РИ посвящено “прошлому”,избегая говорить что-то существенное о современном “настоящем” и перспективном “будущем”. С такой интеллектуальной “традицией” в понимании “русской истины” россиянам трудно надеяться на успех в 21 веке. В этом плане более привлекательными для россиян выступают идеи “ноосферизма” В.И. Субетто в отношении будущего и оценки Дугина А.Г. настоящего
Любопытно, что начиналась статья чуть ли ни как критика «понятийной катастрофы» якобы присутствующей в современных российских реалиях во всех возможных дискурсах, а закончилась как апология подзабытой (может, неспроста?) методологии. Среди всех критиков ММК прилично внимания было уделено одному лишь Чадаеву, что наталкивает на размышления. Насколько я понял, Владимир Владимирович (автор статьи) записал Ч. в либералы, что, конечно, несправедливо. Как-то это нехорошо всех несогласных в либералы, да в фашисты записывать, а третью когорту именовать, по сути, сновидицами разума. Вот бы вас всех взять, да… нет, не облить бензином, конечно, но собрать на одной площадке для дискуссии. А то эта критика чадаевской публицистики 2023 года кажется чем-то запоздалым и не сильно актуальным.
Что касается патриотизма, то, видимо, будь ты хоть в ММК, хоть в логическом кружке, а привить любовь к родине одним лишь умом не получится. Иные здесь пути, судя по всему, логическим схемам неподвластные, уж простите за тривиальности.
Почему же подзабытой? И, главное, кем? Тем, кто методологию никогда , в сущности, и не знал? Внимание уделил самому свежему и яркому пассажу, да еще и поименованному “Манифестом дещедровизации”! О, как)))
Господина Чадаева в “либералы” не записывал, не знаю, почему разные блоки содержания слиплись в сознании читателя, просто тема “коллективного мышления”, как и всего коллективного, особенно не нравится именно “либералам”. И да, тому и посвящена часть статьи, что техники мышления и патриотизм не всегда сочетаются. Причем, по моему глубокому убеждению, если техникам от этого ни жарко, ни холодно, то вот патриотизм и консерватизм сильно теряют в практическом и теоретическом аспекте.
Мне понравился текст простым и ясным раскрытием, почему автору понравилась определенная школа мысли и почему он решил связать с ней свою судьбу. Очень внятно и доходчиво. Если бы кто-то так же написал и о традиционализме и о чем-угодно, милости просим. Как мне кажется, мы говорим и о прошлом, и о настоящем6 и даже иногда о будущем.