Ответ Рустему Вахитову
К моему глубокому сожалению, статья Рустема Вахитова «Национализм и “национальный вопрос”», поданная им в качестве «ответа» на мою статью «Россия: одно государство, одна нация, единая культура», оказалась не столько ответом, сколько длинной филиппикой, и не только в мой адрес, но в адрес всего русского национализма, который господин Вахитов видит как крайне гнусное явление (почти как германский нацизм).
Записав меня в число ненавистных ему русских националистов, оппонент обвиняет вашего покорного слугу: в незнании конституций и законов европейских стран (сам не отнюдь не демонстрируя такие знания), в том, что я считаю ЕС «богомерзкой Гейропой» (ложь), плохо знаю английский язык и даже русский (?!), что мой «идеал – мононациональное государство и мононациональное общество» (государство – да, общество нет), что я желаю, чтобы «все были русскими, причем, не в гражданском, а в этническом смысле!» (не желаю), не разделяю коренные народы и мигрантов (различаю и разделяю), отождествляю русских с великороссами (ложь), считаю, что «20 миллионов человек… должны отказаться от своих культур, языков и даже имен… и стать русскими!», «и в конце концов в России не будет ни татар, ни чеченцев, ни якутов, а будут одни русские» (фантазии оппонента)[1] и т.д. и т.п.
Поскольку опубликовано всё это на сайте «Русская истина», а я уважаю и ценю и русское, и истину, и сам сайт, то оставить такой «ответ» без внимания никак не могу.
Начнем с мировой конституционной практики (курсив везде мой – В.Н.)
США. Преамбула Конституции США (которой вдохновлялись авторы российской Конституции 1993-го года): «Мы, Народ (People) Соединенных Штатов, издаем и утверждаем эту конституцию для Соединенных Штатов Америки с целью образовать более совершенный союз, установить правосудие, обеспечить внутреннее спокойствие и общую безопасность, способствовать общему благосостоянию и обеспечить благо свободы для нас самих и для нашего потомства». Из поправок: «Все лица, родившиеся или натурализованные в Соединенных Штатах и подчиненные их юрисдикции, суть граждане Соединенных Штатов и того штата, где они проживают».
Франция. «Французский народ (peuple, people ) торжественно провозглашает свою приверженность правам человека и принципам национального суверенитета (souveraineté nationale, national sovereignty). Франция является неделимой, светской, социальной, демократической Республикой. Она обеспечивает равенство перед законом всех граждан без различия происхождения, расы или религии. Язык Республики – французский».
Польша. «Мы, Польский Народ (Naród, Nation) – все граждане Республики… Республика Польша обеспечивает условия для равного доступа людей к благам культуры, которые являются источником национальной идентичности (Nation’s identity), преемственности и развития. Основное территориальное деление государства, учитывающее социальные, экономические или культурные связи и обеспечивающее территориальным единицам способность выполнять публичные задачи, определяется законом. В Республике Польша официальным языком является польский язык. Настоящее положение не нарушает права национальных меньшинств (mniejszości narodowych, national minority), вытекающие из ратифицированных международных договоров».
ФРГ. «Сознавая свою ответственность перед Богом и людьми, воодушевленный стремлением в качестве равноправного члена идущей по пути объединения Европы служить всеобщему миру немецкий народ (Volk, people), исходя из своей конституирующей власти, принял настоящий Основной закон. Немцы в землях… на основе свободного самоопределения окончательно утвердили единство и свободу Германии. Если законом не установлено иное, немцем в смысле настоящего Основного закона является каждый, кто обладает германским гражданством…».
Испания. «Испанская нация (Nación, Nation), желая установить справедливость, свободу и безопасность, а также способствовать благополучию всех своих членов при осуществлении своего суверенитета, заявляет о своей воле… Конституция основана на нерушимом единстве испанской нации, едином и неделимом отечестве всех испанцев; она признает и гарантирует право на автономию для национальностей (nationalities) и регионов, ее составляющих, и солидарность между ними. Кастильский является официальным государственным языком. Все испанцы обязаны его знать и имеют право пользоваться им. Остальные языки Испании являются также официальными в соответствующих автономных сообществах согласно их статутам».
Швейцария (Швейцарская Конфедерация). «Швейцарский Народ (People) и кантоны, чувствуя ответственность перед Творением, стремясь обновить Союз, чтобы упрочить свободу и демократию, независимость и мир в духе солидарности и открытости миру, проявляя волю жить, взаимно учитывая и уважая их многообразие в единстве, в осознании совместных достижений и ответственности перед будущими поколениями, будучи уверены, что свободен лишь тот, кто использует свою свободу, и что сила народа (people) измеряется благом слабых, дают себе следующую Конституцию. Швейцарская Конфедерация защищает свободу и права народа, охраняет независимость и безопасность страны. Она способствует совместному благосостоянию, устойчивому развитию, внутренней сплоченности и культурному многообразию страны».
Бельгия. «Бельгия является федеративным государством, состоящим из Сообществ (Communities) и Регионов (Regions). Бельгия включает три Сообщества: Французское сообщество, Фламандское сообщество и Германоязычное сообщество. Бельгия включает три Региона: Валлонский регион, Фламандский регион, Брюссельский регион. Бельгия состоит из четырех лингвистических регионов (regions): регион французского языка, регион нидерландского языка, двуязычный регион Брюссель-столица и регион немецкого языка. Каждый муниципалитет Королевства является частью одного из лингвистических регионов. Границы четырех лингвистических регионов могут быть изменены или уточнены только законом. Употребление принятых в Бельгии языков носит необязательный характер; оно может регулироваться лишь законом и только в отношении актов органов государственной власти и для судопроизводства».
Индия: «Мы, Народ (People) Индии, торжественно решив учредить Индию… и обеспечить всем ее гражданам: Справедливость, социальную, экономическую и политическую; Свободу мысли, выражения мнений, убеждений, вероисповедания, культов; Равенство положения и возможностей, а также содействовать распространению среди всех них Братства, обеспечивающего достоинство личности и единство и целостность Нации (Nation).
Китай (который, согласно общему мнению, в своей правовой сфере много заимствовал у СССР): «Китайский народ, представляющий все этнические группы (people of all ethnic groups) совместно создал свою великолепную культуру и гордится революционными традициями. Китайская Народная Республика есть социалистическое государство демократической диктатуры народа, руководимое рабочим классом и основанное на союзе рабочих и крестьян. Вся власть в Китайской Народной Республике принадлежит народу. Все национальности (ethnic groups) в Китайской Народной Республике равноправны. Государство защищает законные права и интересы всех национальных меньшинств (ethnic minorities), поддерживает и развивает отношения равенства, единства, взаимопомощи и согласия между всеми национальностями (ethnic groups). Дискриминация и притеснение любой национальности запрещены; запрещены любые действия, подрывающие сплоченность между национальностями (the unity of ethnic groups) или создающие разногласия между ними. Государство, учитывая особенности и нужды национальных меньшинств (ethnic minorities), помогает районам национальных меньшинств в ускорении темпов экономического и культурного развития. В районах компактного проживания национальных меньшинств осуществляется региональная автономия. Каждая национальность (ethnic groups) пользуется свободой использования и развития своего языка и письменности, свободой сохранения или изменения своих традиций и обычаев»[2].
ЮАР. «Мы, народ (people) Южной Африки, признаем несправедливость нашего прошлого; чтим память тех, кто пострадал за справедливость и свободу на нашей земле; уважаем тех, кто трудился над созданием и развитием нашей страны; и верим, что Южная Африка принадлежит всем, кто живет в ней, объединенных нашим разнообразием».
И, наконец, Турция, к которой апеллирует оппонент, очевидно, не в полной мере отдавая себе отчёт: «Подтверждая вечное существование турецкой Родины и Нации (Nation) и неделимое единство Величественного (Sublime) Турецкого государства, эта Конституция соответствует концепции национализма, введенной основателем Турецкой Республики Ататюрком… Абсолютное верховенство воли нации (nation), тот факт, что суверенитет полностью и безоговорочно принадлежит Турецкой Нации. Турецкое государство, с его территорией и нацией, является неделимым целым. Его язык – турецкий».
Таким образом, нигде, даже в конституциях конфедеративных государств, мы не видим «многонационального народа». Во всех случаях конституцию государства утверждает один (единый и единственный) народ (нация).
* * *
Конечно, но это можно возразить, что «единый народ» в данном случае может быть просто полезной юридической фикцией, и что на самом деле единого народа (нации) нет, по меньшей мере, до утверждения конституции. Однако, нетрудно заметить, что в подавляющем большинстве конституций утверждается, что государство будет защищать и укреплять единство (unity) своего народа (по факту государствообразующего). В тех же случаях, когда этого нет (как в конституции Франции, например), и, кстати, нет и национальной политики, печальные последствия сегодня налицо.
Очевидно, что «Европейская хартия региональных языков или языков меньшинств» (European Charter for Regional or Minority Languages, 1992), которую упоминает оппонент, потому и была принята, что понадобилось урегулировать «противоречия» между государственным языком и местными языками, в противном случае никакой акт бы не понадобился. К тому же, указанная Хартия касается только языков, и ни о каким этническом разнообразии в ней речи не идёт. Кстати, европейцы не стесняются употреблять термин «меньшинства», которого в нынешней Российской Федерации чураются как черт ладана.
Подчерку, что для меня «языковой вопрос» в этой теме вообще на энном месте, я апеллирую к культуре, в рамках которой язык важен как средство трансляции и трансформации культуры, не более и не менее.[3]
Теперь давайте разберемся с «народами», «нациями», «этносами» и «населением», в которых, на мой взгляд, путается философ Вахитов.
В официальном государственном (политическом) языке термины «этнос» (ethnos) и «население» (population) употребляются редко, обычно говорится о «народе» (people, Volk) или «нации» (nation).
Термин «этнос» был введен в гуманитарных науках (этнография, культурная антропология, культурология) для обозначения человеческих сообществ, в основе которых лежат язык, культура, «кровь и почва». Процесс этногенеза описывается в этих науках как прохождение этносом ряда стадий своего развития: от рода, клана, племени до народа и нации. Отождествление в данном случае «народа» и «нации» зависит от того, как трактуются эти понятия в связи с государством.
Термин «население» используется в основном в демографии и экономике для указания совокупно на тех, кто проживает в определенный момент времени на определенной (государственной) территории.
Кстати, если обратиться к этимологии русского языка, то «народ» – это те, кто народился на данной территории, а «население» – кто её населяет, живёт на ней. Понятно, что народ и население в современном мире крайне редко совпадают между собой: население включает в себя мигрантов, а народ может быть разделён государственными границами.
С этой точки зрения, нетрудно заметить, насколько несуразно выражение «многонациональный народ» («multinational people» в английском переводе Конституции Российской Федерации).[4]
Рустем Вахитов в своих возражениях мне активно пользуется термином «коренной народ». Что это такое и, как говорится, «с чем его едят»?
В международной правовой практике отсутствует общепринятое определение понятия «коренной народ». В 2007 году Генеральная Ассамблея ООН приняла «Декларации о правах коренных народов», в которой, однако, базовая дефиниция отсутствует. Против данной Декларации проголосовали Австралия, Канада, Новая Зеландия и США, а 11 стран, в том числе Россия, воздержались. В Конвенции Международной организации труда № 169 под названием «The Indigenous and Tribal Peoples Convention» (в русском переводе – «Конвенция о коренных народах и народах, ведущих племенной образ жизни в независимых странах»), указано, что Конвенция распространяется «на народы в независимых странах, которые рассматриваются как коренные ввиду того, что они являются потомками тех, кто населял страну или географическую область, частью которой является данная страна, в период её завоевания или колонизации или в период установления существующих государственных границ, и которые, независимо от их правового положения, сохраняют некоторые или все свои социальные, экономические, культурные и политические институты».[5]
В Российской Федерации действует Федеральный закон от 30.04.1999 № 82‑ФЗ «О гарантиях прав коренных малочисленных народов Российской Федерации», в котором содержится такое определение: «коренные малочисленные народы Российской Федерации (далее – малочисленные народы) – народы, проживающие на территориях традиционного расселения своих предков, сохраняющие традиционные образ жизни, хозяйственную деятельность и промыслы, насчитывающие в Российской Федерации менее 50 тысяч человек и осознающие себя самостоятельными этническими общностями». Согласно указанному закону, единый перечень коренных малочисленных народов Российской Федерации утверждается Правительством Российской Федерации.
Очевидным уязвимым местом в концепции «коренных народов» или, как ещё пишут, «коренного населения» является выбор исторического момента, относительно которого устанавливается, какое население считать коренным для данной территории, а какое – пришлым. Вполне может оказаться, что, сдвинув этот момент времени дальше в прошлое, можно обнаружить, что «коренной народ (население)» сам окажется пришлым.
Так, исследователь евразийства Рустем Вахитов в качестве первых примеров коренных народов, «веками и тысячелетиями проживающими» на территории России называет татар и башкир. Однако этногенез татар принято отсчитывать самое раннее с тюрков VI века, генетические исследования показывают отсутствие у основных региональных групп татар общих предков, при этом в случае поволжских татар в качестве коренного (до тюрков) населения указывают финно-пермские и финно-поволжские племена. Предки крымских татар, как известно, захватили Крым в 1223 году от Р.Х., устроив практически геноцид местного населения. В отношении башкир не вызывает сегодня споров утверждение о пришлом характере их предков на нынешней территории проживания башкир, спор идет только о времени переселения с юга Средней Азии, причем самое раннее из называемых – V век (эпоха Великого переселения народов).
Впрочем, сторонников концепции «коренных народов» такие вопросы мало волнуют, для них главное, что это понятие (в приведенной выше формулировке МОТ) можно использовать – и оно так или иначе используется – в постколониальном контрдискурсе, развиваемом в рамках леволиберальной идеологии, как всегда направленной против государственной власти и «доминирования», то есть любой «власти большинства». В нашем случае – против русского большинства, которое хотя и не имеет реальной политической власти, но доминирует уже тем, что оно – большинство и виновно в создании Империи.
Не знаю, насколько Рустем Вахитов отдает себе в этом отчёт, противопоставляя перечисленные им «коренные народы» русскому народу, но факт остается фактом.
Обращаю внимание, что в соответствии с указанным Федеральным законом татары, башкиры и многие другие из перечисленных Вахитовым «коренных народов» вряд ли могут быть признаны коренными, и не только потому, что их больше чем 50 тысяч, но и потому, что они не сохранили «традиционные образ жизни, хозяйственную деятельность и промыслы». Хотя, нельзя исключить, что в результате реализации таких документов, как Стратегия государственной национальной политики, и ей подобных политических решений, частичное возрождение такого традиционного этнического состояния и сознания вполне возможно. Как это случилось, например, в результате политики украинизации населения Украины, затеянной большевиками.
Вот потому я, в отличие от философа Вахитова, не вижу смысла при определении нации апеллировать к принципу «крови и почвы», то есть к генетике и «коренной» территории проживания.
Мы видели на примере ряда конституций самых разных государств мира, что конституционно в государстве утверждается существование одного народа или нации (или обходится стороной, как в Бельгии). И это понятно. Поскольку со времен Просвещения принято считать, что в демократическом государстве (и даже в не совсем демократическом) только народ обладает суверенитетом, и только от имени народа может быть провозглашена и им же утверждена конституция государства. И тут неважно, именуется ли этот единственный суверен «народом» (people) или нацией (nation), важно, что он – один-единственный субъект.
Национальный вопрос встает тогда, когда в одном государстве оказываются несколько народов (этносов) либо претендующих на то, чтобы быть нацией (обладать государственным суверенитетом), либо не желающих признавать в качестве таковой нации никакой иной народ.
Вспоминаете «парад суверенитетов»? Помните, как Российская Федерация вследствие этого стремительно приближалась к распаду? И это при этом, что в 2002 году русские составляли около 80% населения, а в остальной части населения только татары достигали 20%, украинцы – 10%, а все другие – меньше десяти.
«Парад суверенитетов» не без трудностей прекратили, а русский народ объявили «государствообразующим». Однако можно ли быть уверенным, что этнический сепаратизм побежден? Полагаю, что нет – пока существует этнический национализм, пусть и «замиренный». А каково значение термина и статуса «государствообразующий» в российском законодательстве? «Молчит наука» (с).
Зададим другой вопрос: существует ли в России титульная нация?
Понятие титульной нации ввел в конце XIX века французский новеллист, журналист, философ и политик Maurice Barrès. Оно широко использовалось в СССР. И в Федеральном законе от 24.05.1999 № 99-ФЗ «О государственной политике Российской Федерации в отношении соотечественников за рубежом» было дано определение этого понятия: «титульная нация – часть населения государства, национальность которой определяет официальное наименование данного государства»; определение, которое в 2010 году исключили другим законом.
Таким образом, русские, будучи признаны государствообразующим народом, лишены права считаться титульной нацией.
Может быть, потому и убрали из федерального законодательства «титульную нацию», что тогда следовало бы признать, что Россия – это русское государство?
Решили, наверное, что это может обидеть другие национальности. Вот, например, представителя двухмиллионного башкирского народа господина Вахитова такое обижает аж до «не могу молчать!».
Итак, по международному канону, которому следует не только «коллективный Запад», но и Китай, Индия, Бразилия и другие демократические страны, субъект государственного суверенитета (и конституции) может быть только один – «народ» или «нация».
С некоторых пор у нас стало модным по любому поводу (и даже без повода) говорить, что Россия «идет свои путем», поскольку она настолько уникальная страна, что дальше некуда.
Но я, во-первых, не считаю, что Россия более уникальна, чем, скажем, Индия, Китай, Бразилия или даже те же Франция и Бельгия (иначе это уже какой-то шовинизм или, наоборот, кеносис получается).
Во-вторых, никто в здравом уме не отрицает, что русская культура по ряду базовых характеристик суть европейская (по крайней мере, той Европы, которая была ещё в первой половине ХХ века) или, как минимум, вполне естественная часть мировой культуры.
Наконец, «внимание, вопрос»: наш особый путь мы намерены совершать в одиночку, отстраняясь и удаляясь от всех, или же хотя бы имея остальных в виду и находясь в диалоге, по крайней мере, с некоторыми странами?
Я против всякого изоляционизма, автаркии, дезинтеграции и т.п. И потому, указав пять способов решения вопроса о соотношении государства и нации, предложил вариант, который, как мне представляется, может быть положен наряду с другими (а не где-то совсем в далекой стороне).
Три ключевых тезиса (вниманию критиков):
- Народ и нацию целесообразно различать, как этнос (народ) и как субъект государственного суверенитета (нация). Русский народ, вне всяких разумных сомнений, существует (как существует в России множество других этносов). Но существует ли русская нация? По крайней мере, официально нет. И дилемма тут такова: либо в России будет русская нация и устойчивое государство, либо нации не будет, а будет конгломерат множества народов (этносов) со всеми вытекающими отсюда проблемами государства. Как показывает история – например, Британской и Австро-Венгерской империй (да и вообще всех империй) – чисто политическая, то есть внешне‑властная, организация государственного единства в случае этнического и культурного многообразия объединяемого неустойчива. Такое государство с большим или меньшим успехом справляется с силовыми попытками уничтожить его извне, но когда к внешнему давлению присоединяются внутренние противоречия – раньше или позже разрушается.
- Единство государства и нации может быть обеспечено на основе единой культуры. Культура – это исторически существующая и изменяющаяся сущность, её невозможно сконструировать и (или) учредить (как, например, государство), поэтому выбирать культуру, способную обеспечить единство (сплоченность, солидарность и т.п. – см. цитаты из конституций стран мира) Российской Федерации приходится из тех культур, которые уже существуют, живут и развиваются. Да, собственно, и выбирать-то не приходится, настолько русская культура в России вне конкуренции (да ещё и с учётом государствообразующего характера русского народа). При всем моем уважении к культуре башкирской, татарской, якутской, балкарской и т.д.
- Имеет смысл различать территорию и землю. «Территория» – географическое понятие, а «земля», в том смысле, какой я вкладываю в это слово, – метафизическое(надеюсь, у философа Вахитова это не ругательство) или, если угодно, культурологическое. Территория существует сама по себе, до и вне всякого населения на ней, а потому может, как говорится, переходить из рук в руки. Земля же есть результат преображения территории усилиями определенной (этнической или государственной) общности людей, которые приносят на эту территорию и утверждают свою культуру, цивилизацию (города, транспортная и иная инфраструктура, письменность и другие блага) и государственность[6]. Таким образом, если русский народ является государствообразующим, то, как минимум, территорию Российского Федерации следует считать русской землёй. Причем наименование и даже характер государства может измениться, если суверен примет такое решение (и зафиксирует его в конституции в соответствии с принятым в современном мире порядке). Так, были Московское царство, Российская империя, СССР, включавший в свой состав Российскую Федеративную Социалистическую Республику, сегодня есть Российская Федерация.
Нет ничего более далекого от моей позиции, как приписываемое мне оппонентом намерение уничтожить в России нерусские культуры, национальные республики (переименовать в области), языковое и этническое многообразие!
Моя идея заключается в том, что сохранению и укреплению Российского государства в высшей степени способствует двойная структура культурной идентичности населения, то есть сочетание русской культуры и культуры этнической (местной, локальной).[7]
Так в России было во все времена: иноземцы, инородцы и иноверцы принимались как «свои» и даже инкорпорировались в элиту государства тогда, когда они осваивали, присоединяли общерусское: язык, манеры, служение государству.
Если моя статья вызывает у господина Вахитова возмущение, то его «ответ» у меня – мягко говоря, удивление.
Почему, легко приписав Московскому царству характер «наднационального государства», которое «надстраивается над многонациональным, полиэтническим населением», он отвергает в качестве такой «надстройки» русскую культуру?
Почему безапелляционно разрывает введенные мной термины-сочетания, например, «русский татарин» на «русский» и «татарин» (при этом сочетания вроде «русский буддист» или «русский мусульманин» не вызывают у него идиосинкразию)?
Почему различение «естественного» (непосредственного) и «опосредованного» у оппонента чуть ли не автоматически трансформируется в «правильное» (даже «расово правильное») и «неправильное»?
Почему сочетание «великая культура» у него вызывает ассоциации с «умной нацией» из известного романа и линейной моделью культурно-исторического развития?
Почему он так уверен, что политика формирования одной нации в Российской Федерации на основе единой комплементарной русской культуры означает «сталкивать лбами» русский народ «с нерусскими, коренными жителями России»?
Или возьмем тезис, вынесенный в преамбулу к статье Рустема Вахитова. Я бы понял, если бы башкир, чеченец и любой другой гражданин решил назваться «русским», имея в виду, что в Российской Федерации русский народ официально считается государствообразующим. Но сказать «я – русский» потому, что русский народ является в России одним из многих других народов, причем эти другие народы имеют свои национальные республики и округа, имеют право говорить на своем языке и т.п., – это всё равно, как башкир мог бы сказать «я – чеченец», чеченец – «я – тувинец» и т.д. до полного абсурда.
Удивительно.
Давайте обратимся к проблемам с мигрантами в России – разве у нынешних мигрантов есть двойная идентичность (которая еще была в советском варианте у тех, кто вырос в СССР и приезжал к нам в 90-е годы)?
Или посмотрим на Украину, где двойную, русско-украинскую идентичность и культурность систематически разрушали в течение последних трех десятков лет, буквально с кровью отрывая и уничтожая русскую компоненту – и к чему пришла Украина?..
Эти и многие другие вопросы к Рустему Вахитову, нарастая подобно лавине, раньше или позже приводят нас к вопросу: а с чем мы тут, собственно, имеем дело? Какую позицию демонстрирует оппонент?
В гуманитарной области имеет место быть интересный казус: когда некоторое явление трактуется как отрицание другого, как некое «анти-» (например, «антисемитизм»), и к нему самому выстраивается отрицание, своего рода «антианти-», то в результате негативное, против чего в первичном «анти» выступает вроде бы второе, нередко лишь претерпевает внешнюю метаморфозу и усиливается.
Вот и у Рустема Вахитова попытка выступления против русского национализма, который он трактует как отрицание и намерение уничтожить национальное, этническое и культурное разнообразие, не является ли проявлением ещё более худшего, антигосударственного национализма?
Не знаю, насколько такая позиция Рустема Вахитова подходит придуманной им «партии здравого смысла», но вот просто здравому смыслу она, на мой взгляд, не очень соответствует. Как и нормальной дискуссии на жизненно важную для России тему.
Примечания
[1] К сожалению, оппонент не гнушается использовать такие некорректные приёмы, как выгодные ему лакуны в цитатах и передергивания. Например, в моем предложении «Россия – большая и разнообразная страна, в ней достаточно места для всех, независимо от расы, этноса (национальности) и религии, кто соблюдает государственные законы и общепринятые нормы поведения, а если кто-то из них настаивает на сохранении своей национальной (этнической) простоты, то они вполне смогут жить в качестве мигрантов или своего рода «новых раскольников» оппонент опускает часть «своего рода «новых раскольников» (раскольники, кстати, указаны в «Алфавитном списке народов, обитающих в Российской Империи» в 1895 году), чтобы тут же с «восторгом» обвинить меня в том, что я предлагаю «тех представителей коренных народов России… которые все-таки не захотят растворяться в русском большинстве, но при этом остающихся законопослушными гражданами России, ее патриотами… лишить прав гражданства!», «приравнять к иностранцам, приехавшим в Россию на заработки». Может быть, исследователь традиционализма г-н Вахитов не знает, что «раскольники» – это староверы и старообрядцы, численность которых в Российской Федерации оценивается в 2 млн человек, и которые прежде были и сегодня являются полноценными гражданами, имеют свои церкви, монастыри, советы, семинарии и печатные издания?
[2] Ключевые термины приводятся по русскому и английскому переводу конституции КНР. Обращает на себя внимание то, что там, где русский перевод ставит «национальность» в английском – «ethnic».
[3] Возможно, свою лепту в недопонимание этого момента в моей позиции внесла картинка с букварем, которую поставил редактор. Культура в своем генезисе или ещё как-то не начинается с языка (а язык – с букваря), культура и язык начинаются с совместной жизнедеятельности людей. С языка начинается различение «своих» и «чужих», а с букваря – письменность.
[4] «Полиэтническая нация» – ещё куда ни шло, при том, что русские по переписи 2002 года составляли около 80%, по переписи 2021 года – более 70%, а моноэтническими государствами принято считать (насколько мне известно, без закрепления в международном праве) такие, в которых титульная нация составляет 85% и более.
[5] Подробнее см. Пономарев А.М. «Коренные народы»: политико-правовые аспекты понятия // Вестник Удмуртского университета. Социология. Политология. Международные отношения. 2017. Т.1. Вып. 4. С. 444–449.
[6] Напомню защитнику башкирского народа от русских националистов Рустему Вахитову, что во времена Ивана Грозного башкиры вели полукочевой образ жизни, землю практически не обрабатывали, собственной государственности не имели и вошли в состав русского государства четырьмя племёнами (ср. с присоединением Грузии, например). Не вижу никакого ущемления национальной гордости башкир в том, чтобы территорию Башкортостана рассматривать как русскую землю в смысле земли русских башкир (кроме России башкиры живут в Казахстане, на Украине и в других государствах), русских татар, просто русских и т.д. по национальному составу республики. Замечу, что доля просто русских в населении республики превышает долю башкир (коих около 32%), а владеющих русским языком башкир в 1,25 раза больше, чем башкир владеющих башкирским. Это – для тех, кто привык ориентироваться на статистику, для моей же концепции это, по большому счёту, неважно.
[7] Даже в русском народе можно найти локальные культурные различия на региональном (областном, районном) уровне.
Редакционный комментарий
Нашему сайту совершенно не хотелось бы вступать в спор националистов, антинационалистов, имперцев и антиимперцев, благо для этого дела есть много других достойных изданий. Но поскольку возник спор, и мы опубликовали возражения одного нашего автора на статью другого автора, то мы не можем не дать каждому из оппонентов выступить еще один раз, ответив на возражения в его адрес. Сейчас – в период вооруженного конфликта с внешним противником – едва ли сам этот спор может привести к какому-то осмысленному итогу.
Обсуждение
Об авторе: Владимир Никитаев
Пишите нам свое мнение о прочитанном материале. Во избежание конфликтов offtopic все сообщения от читателей проходят обязательную премодерацию. Наиболее интересные и продвигающие комментарии будут опубликованы здесь. Приветствуется аргументированная критика. Сообщения: «Дурак!» – «Сам дурак!» к публикации не допускаются.
Без модерации вы можете комментировать в нашем Телеграм-канале, а также в сообществе Русская Истина в ВК. Добро пожаловать!
Также Вы можете присылать нам свое развернутое мнение в виде статьи или поста в блоге.
Чувствуете в себе силы, мысль бьет ключом? Становитесь нашим автором!
На фоне современного кризиса мультикультурности, который по факту вытекает из предположения, что разные этносы и культуры могут сформировать некую единую многонациональную нацию, возникают большие вопросы к уважаемому Рустему Вахитову. Полагает ли он, что Россия может сделать то, что не удалось сделать в Европе или в США? Также хотелось бы видеть больше примеров из истории, которые подтверждают, что подобная утопия возможна. Современное положение вещей с мультикультурностью на Западе и в России может перерасти в ресентимент титульной нации. Мы видим, как это происходит в Великобритании, с их flag wars, наблюдаем появление в США alt right.
Удивлен, что сайт «Русская Истина» считает неуместным искать Русскую Истину в споре русского начала с не русским, отсылая на какие-то другие сайты.
А что касается ситуации, то война с внешним противником – это всегда объективная постановка вопросе о государстве и его народе (народах). Мы можем видеть, как на вопрос о русской нации отвечают бойцы СВО разных народностей, так почему же философы и публицисты должны обходить этот вопрос молчанием?
Вполне оправдано различение понятий “народности” как выражения этно-культурной общности и “национальности” как обозначения гражданско-политического сообщества. Так, “русские” – это этно-культурная общность , включающая малороссов,, великороссов и белорусов, а слово “россиянин” объединяет всех граждан России, имеет гражданско-политическое значение.
Путаница с этими понятиями привела привела к тому, что слово “украинец ” стали трактовать в этно-культурном значении, тогда как оно характеризует всех граждан государства Украина независимо от их этнической принадлежности