Иван Соколовский, «Орион»
– Ну и погодка, ядрена шишка в…! – провозгласил, отряхиваясь, Красавец – на сей раз уже не в форме, а в разноцветной кофте с курортными пейзажами. Он стал похож на циркового атлета.
– Здесь дамы, – остановил его хозяин. – И не надо трясти пепел мне на стол.
Второй гость, Техник – среднего роста брюнет с кудрявой бородкой, был одет в серый свитер без пейзажей и даже без узоров, он считался специалистом в абстрактной философии и прикладной математике, как то траектории того, что летает и взрывается. Его подруга Александрина, коротко стриженая девушка в больших круглых очках (из-за которых Красавец называл её Стрекозой) с блеском закончила медицинский факультет и работала теперь в реанимации, даже не пытаясь использовать свои связи, чтобы облегчить жизнь.
С Красавцем пришла очередная пассия по имени Лиля, уже заметно пьяный голубоглазый уличный чертёнок из переулков вокруг ресторана «Звездный». Диана расположилась в кресле, в вечернем свете ее платье из лилового стало темно-зеленым как ель в глубине леса, она играла каменным бокалом, хвалила черноплодное вино, которое производила маленькая фабрика в Озерках (и Техник её продукцией гордился почти как реактивной системой «Магма»), а иногда поднимала глаза на хозяина дома, отчего тот становился невнимателен к гостям.
– Эй, Студент, – приставал к нему самый шумный из компании, схватив за рукав его белой рубашки так, что нитки по шву затрещали. – Откуда ты выкопал эту актрису? Да-да, ее, в кресле, которую наш философ охмуряет…
– Не будь тем, что ты есть, – не оборачиваясь, отозвался Техник.
В этот момент Красавец свободной рукой успел вырвать полный стакан у своей подруги и продолжал:
– Лилька у нас беспризорница. Стесняется общества таких выдающихся деятелей как мы с Вильямом Тринадцатым. И торопится скорее напиться, чтоб нормально себя чувствовать. Кстати, Стрекоза, плесни-ка мне воон того…
Еще какой-то рукой, видимо, третьей, Красавец отправил себе в рот граммов 100 коньяка.
– Хочет нормально себя чувствовать, но на грани не удерживается, да? – уточнил Студент, подмигивая предмету дискуссии.
– Ни черта подобного! – далее из губок Лили вылетели совсем уж нелитературные слова и резюме:
– Он вон какой здоровый слон, а мне-то меньше нужно.
– Не улавливаю логики, – пожаловался Техник.
Лиля вместо ответа вытащила из-за книжного шкафа старую гитару, когда-то забытую Артистом, и довольно точно воспроизвела мелодию милой народной песенки про «ночные улицы в неоновых распятиях».
– Всё ищешь логику, где не терял, – Александрина пересела на подлокотник кресла к Технику с миской смородины и принялась извлекать оттуда ягоды серебряными щипчиками для конфет, примерно каждую третью скармливала соседу и ни одной не уронила. – Лучше бы ты попросил Красавца рассказать про очередной освобождённый город, где они так интересно повеселились.
Но Техник не хотел отвлекаться на перебранку, потому что и впрямь затеял с Дианой философскую дискуссию. О целях и ценах.
– Знаешь, как мы ликвидировали преступность в Приморске? Раньше там людей убивали среди бела дня спокойно, как торгуют мороженым. Трое суток – и все это прекратилось. Теперь преступность там как в Сингапуре. Я подсчитал: удалось сохранить в 630 раз больше жизней, чем было расстреляно трибуналом.
Студент поддержал с нетрезвым воодушевлением:
– Мы дали рабочим работу, а крестьянам землю. Никому не позволим торговать наркотиками и рабами. Государства, которые это поощряют, не имеют права существовать.
– Наркотики снова пошли в оборот, – уточнила Александрина. – К нам в токсикологию привозят мальчишек и даже девчонок с передозировкой.
– Стрекоза, это оранжевые барыжат. Давно пора дяде Артуру их взять за хибот. А то он сопли жуёт. Народные традиции… Конские промежности.
Обвинение Красавца возмутило его подружку.
– Чего сразу оранжевые? У меня был поклонник оранжевый, мы на футбол ходили.
А Диана отвечала Технику тихо и по существу:
– Ты принимаешь меня за кого-то, с кем вы привыкли спорить. Наверное, за дамочку, которая пытает собаку вегетарианством. Конечно, природа – иерархия убийства и поедания. Но стрелять врагов весело, пока сам молодой и бедный. А если есть, что отнять, это скорее сделает свой. И баланс может так больно сложиться…
Оценив своих друзей диагностическим взглядом, Александрина решила их поддержать:
– Наши геройские мальчики не боятся будущего, Техник его просчитает, Студент предвидит.
– Красавец порубит вообще не глядя, – дополнил Техник.
Диана покачала головой: «Не уверена».
– Синдром Кассандры?
– Примерно. Даже пророчеству с небесной гарантией люди не то, что не поверят – не поймут, о чём это. И не потому, что совсем дураки. Просто знание последствий перечёркивает их жизнь.
Студент смотрел на нее и думал: вроде, высокомерно, но она произносит эти слова не так, как взрослые люди спорят, чтобы утвердить свою правоту, а так, как общаются с ребёнком.
Техник задумался. Подруга стала его тормошить:
– Эй, ты что, переживаешь за пророчества и прочую мистику?
– А ты нет?
– Мой опыт ещё небольшой, но у каждого пациента состояние того, что обозвали душой, соответствует состоянию тела. Вещества действуют на душу, как положено по учебнику фармакологии. И уходит она согласно тому большому томографу, который у нас в прошлом году установили, спасибо тебе с дядей Генрихом. Вы оба точно не ангелы. Кстати, ты представляешь себе ангелов, которые уносят душу по частям?
– Интересно, что будет, если ты, мой ангел в белом, упрёшься в медицинский факт, не объяснимый ничем, кроме мистики.
– Ты в самом деле про меня или задачку решаешь? – девушка в круглых очках стала серьёзной. – Что я сделаю? Наверное, напьюсь.
– С горя?
– Как Диана сказала: невыносимо то, что перечеркивает твою жизнь.
Студент передал Александрине бокал с лиловым вином и чокнулся с ней:
Да, ты напьёшься как свинья, но на следующий день снова выйдешь на дежурство. Потому что есть долг. Всё как Кришна прописал перед битвой при Куку… Курукшетре…
Продемонстрировав таким образом свою начитанность, он нетвердой походкой направился к проигрывателю. Сменил пластинку – давно остановивших своё вращение Саймона и Горфункеля на новый диск Мари Лафоре – и подошел сзади к креслу, в котором сидела Диана. Воспринимая окружающее размытым как сквозь чужие очки, провел рукой по ее волосам. Рука утонула в каштановой волне, мягкой и невесомой, вроде алкогольного тумана у него в голове. Женщина подняла голову и спросила: «Чего ты от меня хочешь?»
– Хочу, чтобы за тебя выпили.
Он зубами выдернул пробку из бутыли с коньяком, налил себе полный фужер, расплескав еще половину по тарелкам с закуской, и воскликнул:
– За хозяина мы уже пили – выпьем же за хозяйку!
И вылил себе в рот содержимое фужера еще до того, как Красавец успел поддержать его криком «ура!» Коньяк застрял в горле как горячая пиявка в сливе раковины. Поэтому его сознания миновал бестактный вопрос Лили: «А кто хозяйка?» и разъяснения Красавца, который указал вилкой: «Да вот же!». Зато до него дошли совсем странные слова уличной девчонки, когда она посмотрела на Диану:
– Какая красивая. Где же я тебя видела? Точно видела, а где – не помню. Я тебя боюсь.
Минуту спустя он почувствовал холодные сильные пальцы на запястье своей руки, в которой держал фужер.
– Слушай, хозяин дома и мира! Я, конечно, заворожена своим служебным ростом, но прошу тебя не напиваться.
– Есть препараты для трезвости. Смотри: всего одна таблетка – и можно выпить бутылку.
– От стимуляторов станешь в 25 импотентом, а в 30 инвалидом. Бери пример с друга
– Он не игрушечный солдатик?
– Он философствующий технократ. В 630 раз добрее обычного бандита.
– А ты добрая?
– Нет, – ответила Диана буднично, как на вопрос: «Хочешь вон то пирожное?». – Но могу совершить пару хороших поступков.
Спустя еще какое-то время он обнаружил пьяную Лилю в кресле: её сигарета медленно, но верно прожигала обивку на подлокотнике. Присев на маленький табурет у ее ног, Диана стала насвистывать мотив детской песенки. Кажется, именно эту мелодию играла музыкальная шкатулка – деревянная коробочка, которую нужно было заводить большим медным ключом. Опустив голову на руки и закрыв глаза, Студент увидел сельский дом в Озерках и покойную бабушку, которая так не хотела, чтобы он в 15 лет становился заговорщиком.
А потом Диана привстала и протянула руку к Лиле. Коснулась щеки, погладила крашеные под платину кудряшки. Беспризорница вздрогнула, и в этот момент Диана резким движением, каким хищница рвет добычу, приблизила к себе ее лицо. Что-то сверкнуло в зеленых глазах и отразилось в голубых. Наверное, последний отблеск свечи, которая в это мгновение погасла. А потом Студент увидел, как Диана целует уличную девчонку – и тут же отстраняется, отбрасывая ее безвольное тело назад в кресло.
Могли бы последовать шуточки про остров Лесбос и ученые рассуждения Техника на ту же тему, но Красавец ничего не замечал, он разглядывал клейма на снятом с ковра холодном оружии, Техник конструировал себе закуску из сыра и смородины. А в следующую минуту Диана, как ни в чем не бывало, рассказывала Александрине про брачные обычаи иранских шиитов
Потом Лиля встала, и в её движениях не было заметно никаких признаков опьянения
– Вспоминали оранжевых, а пришел красный.
Новый гость, которого она таким образом приветствовала, был одет не в красное, а во френч неопределённого цвета. Вблизи впечатление хрупкости и болезненности, им производимое, только усиливалось. Бледное лицо, длинный нос, демонстративно нестриженные волосы цвета пакли.
– Я не помешал? – спросил он, озираясь то на Студента, то на его подругу.
– Что ты! – Хозяин налил ему полный бокал и пододвинул стул. – С кем ты не знаком. Диана, моя родственница из… Из Англии. А это тот самый Артист, кем пугают весь крещёный мир. И некрещёный тоже.
Та, которую он представил англичанкой, позвонила ложечкой от мороженого, используя фужер как колокольчик.
– Скажи, ты когда настоящий? Когда садишься как князь Мышкин на краешек стула и поминутно извиняешься?
Так же тихо, но гораздо увереннее Артист отвечал:
– Я всегда стараюсь быть самим собой и поступать так, как считаю нужным. Я не играю. Мне не нравится алкоголь, у меня от него действительно болит печень. Зачем же это скрывать.
«Он человек не тенденции, а ситуации», – подсказал Техник.
– Прости, я в этом ничего не понимаю, как и во многом, что ты говоришь. Воинственные песни… Кстати, Диана, приходите в «Звездный», наша группа «Бетельгейзе» будет выступать. Статьи в газете «Дружба» … Да, я их пишу. Как Эбер. Сам не люблю эту газету, но он – наш общий друг – меня просит. Ненавижу шпионство. Это игра старого генерала, который заразил нас…
Он уронил бокал, поливая вином всё вокруг, включая брюки Студента. Тот возмутился:
– Артист, ты даже не знаешь, с кем говоришь, а несёшь чёрт знает что.
– Не мешай мне, Студент. Да, дядя Артур заразил нас шпионством и интригами как рачок дендрогастер. Есть такой паразит, по происхождению рачок, но больше похож на раковую опухоль. Живет в морских животных и выедает их изнутри.
– Его еще никто не сравнивал с такой х…
Грубость элегантной иностранки развеселила Студента и смутила Артиста (который сам охотно ругался со сцены). После минутного замешательства он продолжил проповедь.
– Только всё это пена на поверхности движения. Человек неживотное, сводимое к биологическим функциям: питание, размножение, домашние тапочки. Идя на смерть, личность выражает высокое начало. Есть кодекс нашей революции. Повсюду князья и вельможи возвышаются над народами. У нас да не будет так. В какой стране мира ты увидишь такое простое правительство? Вот это вино, которое я подло пролил – оно немногим дороже лимонада. Еда такая, – он схватил со стола тарелку с салатом и потряс ею как прокурор уликой в суде, – такая, которую могут позволить себе в любой семье рабочих. И я не удивлюсь, если наш сопредседатель помогал тёте Августе ее резать и раскладывать. Правда, Студент?
– Диана тоже помогала.
– Молодцы! А я вообще живу в коммунальной квартире. Техник и Барс…
Рука Дианы опустилась на его пальцы с обкусанными ногтями:
– И ты веришь, что так можно преодолеть смерть?
– Да как ещё её преодолеть, если не раствориться в чём-то большем? – он резким движением вырвал руку. – Позволь, и я задам вопрос. Тоже честно. Кто ты такая?
– Туристка.
Возможно, так действовал алкоголь, но хозяин дома испугался. Вдруг Артист что-то знает? У него везде свои люди, лично преданные фанатики равенства, и спецслужбы – не исключение. Будь на его месте Красавец или Техник, неловкости не возникло бы. Какая, в сущности, разница, с кем пить вино. Если женщина привлекательная, то почему бы и не с ней. Но Артист – особая статья. Непредсказуемая. Он может оказаться большим пуританином, чем Дядя Генрих.
– Мне жалко вас, – сказал Артист, проводя пальцем по лужице разлитого вина. – Вообще мне всех жалко.
Раньше он говорил быстро и напористо, теперь произносил слово и замолкал на несколько секунд, так что слова падали как капли.
– Все мы несчастные. Студент немного пижон. Да ведь ты и сама это заметила, правда? (он поднял глаза на Диану, та кивнула). Но он лучше, чем в телевизоре. Пока еще лучше. И ты, может быть, не то…то есть не та…
Улыбнулся детской улыбкой, встал и ушёл.
Глава 4
Снаружи Ставка производила не более жизнерадостное впечатление, чем склеп на Старом Лазаревском кладбище. Огромная круглая башня была сложена из гранитных глыб много веков назад. Чем ближе к небу, тем мельче становились камни кладки, так что на уровне примерно пятого этажа узкие прорези превращались в подобия окон. К башне, придавившей исторические кварталы города, на протяжении последних десятилетий заботливо подстраивались административные здания разного назначения. Теперь за высокой серой стеной от обывателей скрывались арсенал, казарма, электростанция и многое другое, столь же секретное. Однако олицетворением Ставки – мозгового центра армии и страны – была все-таки башня, и когда дети в школе рисовали Ставку, на бумаге появлялся гранитный цилиндр.
Символ государства соединил музейную архаику с современной технической цивилизацией. Парадная Королевская зала была обита старинными гобеленами, представлявшими в лицах славную историю крепости, но внутренности содержали множество полезных приспособлений: автоматических раздвижных дверей, лифтов разного калибра и назначения, светильников и переговорных устройств. Кабинеты членов Ставки, которые тоже размещались в башне, походили на корабельные каюты: максимум оборудования в минимальном объеме, отвоеванном у камня. Артиллерийские позиции на верхних этажах тоже ассоциировались с войной на море: «Готовьсь!» – металлические плиты раздвигаются, открывая бойницы, орудия мягко скользят на свои места – «Левым бортом – пли!». Бог весть, с кем Техник собирался вести артиллерийскую дуэль в собственной столице, но он опекал батарею, как Бабушка – свой цветник и огород.
Конференц-зал на третьем этаже вмещал в основном стол. Военачальникам и политикам приходилось протискиваться между его краями и резными дубовыми панелями на стенах, цепляясь амуницией за стулья соседей и за электрические провода. Одним концом фундаментальный памятник столярного искусства упирался в камин, другим – в два высоких каменных кресла с гербами: перевитые цепями крест и звезда над каждой из остроконечных спинок, поднимающихся к сводчатому потолку. Левое предназначалось Бабушке, а в ее отсутствие – следующему по старшинству Западному члену правительства, правое – Студенту как сопредседателю от Востока.
Но на его месте уже развалился Красавец. Другую половину Федерации представлял седой высокий человек в строгом черном мундире без орденов и шитья, только звездочки на погонах поблескивали серебром. Казалось, лицо Дяди Генриха высечено тем же суровым скульптором из того же материала, что и кресло.
За столом расположились человек десять. Техник на сей раз в униформе – в черном, как дядя Генрих, Артист щеголял всё в том же френче. Он был с утра возмущён:
– Какого чёрта Студент дал согласие на арест Штурмана?
– Спроси у Штурмана, что мы ему сделали плохого.
Красавец наклонился к ним с пьедестала и произнес намного громче, чем следовало бы:
– Этот сучий потрох за Вселенную переживает. Чтоб ты Солнце не взорвал и не оставил всех без света. Техник, ты, чего, вообще не в курсе, в чем он тебя обвиняет?
– В гвардейских казармах он другое проповедовал, более реальное…
Сепаратные беседы прервал дядя Генрих.
– Не могу понять, что здесь происходит. Кто командует гвардией? Арест Штурмана санкционирован, но его под арестом нет.
– Гвардией, как и всем гарнизоном, командует Альфред. Он сейчас на пожаре в Озерках, – спокойно отвечал с другого конца стола шеф полиции. – Где Штурман, я знаю. Точнее, догадываюсь. Но если скажу, за этим столом может возникнуть конфликт.
– Не сегодня-завтра Собрание вынесет нам всем недоверие, – заявил стриженый ежиком молодой офицер со шрамом через щеку, это был военный прокурор по прозвищу Сторож, прославившийся во время гражданской войны тем, что в одиночку защищал Приморскую крепость. – Каждый день кто-то из депутатов переходит на сторону оппозиции. Нас, кажется, уже похоронили.
Студента больше беспокоили камни, перекатывавшиеся у него в голове, он готов был тихо присесть на любое свободное место. Но Красавец, увидев вошедшего, с неожиданной для своих габаритов резвостью освободил каменный пьедестал. «Садись!» Механически пожав сухую плоскую ладонь черного сопредседателя – Дяди Генриха, – Студент потянулся за минеральной водой. Красавца его жажда веселила. Хотя ситуация складывалась мрачная.
– По Конституции Собрание не имеет права сместить Ставку.
– Зайди в сортир твоего любимого бронетанкового училища. Посмотри, что написано на стенах. Вот и вся Конституция.
– Нынешняя политика исчерпала кредит доверия, – вскочил со своего места юноша в коричневой летной кожанке поверх желтой гимнастерки. – Мы не можем заставить людей себя любить.
– Спокойствие, – Дядя Генрих поднял руку. – Общеполитическая дискуссия не значится в повестке дня. Напоминаю повестку. В столице наших дорогих соседей две делегации союзников поставили вопрос о том, что деятельность Ставки не позволяет считать наш режим цивилизованным.
– Это пахнет эмбарго на энергоносители, а также химическое сырьё и кое-какие запчасти, – прокомментировал Техник. – Нефти, конечно, можно подкачать своей, но будут проблемы. Хотите – посчитаю по отраслям…
Он подвинул к себе блокнот.
– А если завтра возобновляются военные действия?
– Вообще засада.
– Капитулянты! – насмешливый голос Артиста не слишком соответствовал атмосфере. Красавец хмыкнул. Дядя Артур поморщился и пояснил:
– Судя по тому, что передает резидентура, им нужен не мир, а наши головы.
Тут-то и вмешался Студент:
– Давайте я поеду!
– А это вариант… – протянул шеф полиции. Он понимал такие идеи с полуслова.
– Понимаете ли, друзья мои, – автор идеи быстро овладевал ситуацией в политике и в собственной больной голове. – По сути дела, возразить нам нечего… («Мы и в самом деле нецивилизованные» – добавил все тот же насмешливый голос)… Единственное, что можно противопоставить – эмоциональное воздействие. У соседей, милостью Божьей, все-таки монархия, а ее величество неплохо ко мне относится. Должны ехать не профессиональные дипломаты, которые умеют спорить, а ваш покорный слуга. Я готов играть в карты и шахматы.
Командующего ВВС ждали из Ставки в загородном доме. В прихожей за столом грыз яблоки и читал книгу, обернутую черной бумагой, младший сын хозяина. Старший остался на последней войне. «Запрещённым балуешься?» – спросил, толкая дверь острым носком сапога, высокий молодой мужчина с вьющимися светлыми волосами. На нем был зеленый гвардейский китель без погон, но с орденом Двух Знамен.
– Скоро, Штурман, здесь кончатся все запреты. Даже в Тайной полиции это многим надоело.
– Да, крысы предсказывают будущее лучше, чем обезьяны и черепахи. Отец вернулся?
– Сейчас будет.
У ворот просигналила машина. Пару минут спустя появился Дядя Евгений: отекшее мрачное лицо, мешки под глазами; не задерживаясь, он провёл Штурмана в свой кабинет. Юноша за столом, отложив книгу, прислушивался, а потом не выдержал, приоткрыл дверь и вмешался в беседу:
– За что погиб мой брат? Неужели оставить все как есть, чтобы маньяки поубивали еще сто тысяч человек?
Та, в которой тетя Августа заподозрила иностранную принцессу, покорила домоправительницу избавлением от боли в колене: показала элементарное упражнение с таким эффектом, какого не давали ни мази, ни таблетки. Пока Студент добирался из Ставки до дома, его гостья сидела на коврике в столовой, подобрав под себя ноги в носках из лиловой мохнатой шерсти, и листала очередную старую книгу. Оттуда выпала фотокарточка. На фоне памятника Исааку Ньютону, обрамленного цветущим шиповником, – Студент, Артист, а между ними светловолосый парень постарше. Диана показала фото тете Августе и спросила, кто третий герой.
– Сейчас не рекомендуют про этого человека вспоминать. Андреас его по-христиански звали, потом стал Штурман. Он же всё это задумал. Был взрослее. И обеспеченный. Своя яхта. У наших-то только фамилия, за которую могли ещё и убить, хотя она… это… Морганическая. Перемешались с крестьянством. Жили в такой квартирке маленькой. Я им родня, вот Вилли на моём попечении и остался. Когда родители уехали, он от них просто сбежал. Якобы учёбу не хотел бросать. А на самом деле у них уже была подпольная организация.
Предупреждая вопрос, тетя Августа указала пальцем в пол:
– Этот дом правительство потом выкупило, и то ведь Эди, который вчера тут был, ну, Артист, ругался, зачем роскошь. А что, в ту квартирку можно было иностранца пригласить? Или иностранку?
– Мальчики играют.
Редакционный комментарий
Повесть «Орион» написана в 80-е годы прошлого столетия. Действие происходит в начале 70-х в вымышленной европейской стране, где слишком хитрые политики допустили к власти группу молодых экстремистов левого толка. Кто автор повести? Человек нам, без сомнения, известный, но его имя пока останется в тайне. Отрывок интригует читателя, позволяя надеяться на то, что завязка повествования и его развязка расскажут нам об устройстве того общества, которое в публикуемом нами эпизоде, очевидно, переживает острый политический кризис.
Обсуждение
Об авторе: Иван Соколовский
Пишите нам свое мнение о прочитанном материале. Во избежание конфликтов offtopic все сообщения от читателей проходят обязательную премодерацию. Наиболее интересные и продвигающие комментарии будут опубликованы здесь. Приветствуется аргументированная критика. Сообщения: «Дурак!» – «Сам дурак!» к публикации не допускаются.
Без модерации вы можете комментировать в нашем Телеграм-канале, а также в сообществе Русская Истина в ВК. Добро пожаловать!
Также Вы можете присылать нам свое развернутое мнение в виде статьи или поста в блоге.
Чувствуете в себе силы, мысль бьет ключом? Становитесь нашим автором!
