Пушкин придумал Татьяну, а она укрепила в нём веру
Мы находимся сейчас на историческом переломе и поддержка из прошлого для нас – совсем не лишняя; особенно когда «выручать» нас являются живые лица – сублимация художническими средствами живших когда-то соотечественников или же вымышленные персонажи.
Сейчас я хочу привлечь внимание к двум персонажам из пушкинской поэтической мастерской: Петра Великого и Татьяны Лариной. Оба они, каждый по-своему, отбрасывают свет на ставший ныне горячим вопрос о «европейскости» России и её православной «самости».
К теме Петра Пушкин обращался неоднократно, и не только как поэт, но и как историк (незаконченная «История Петра Великого»). В целом он высоко оценивал деятельность царя-преобразователя и справедливо отмечал, что разворот к Западу начался ещё при двух предыдущих царях. Так что его отношение к нему в целом – поддерживающее. Иногда прямо восторженное. Как в эпизоде «выхода» его на поле битвы под Полтавой:
Из шатра,
Толпой любимцев окружённый,
Выходит Пётр.
Его глаза сияют.
Лик его ужасен.
Движения быстры.
Он прекрасен.
Он весь как Божия гроза.
Реформы его были необходимы, так как нельзя было не ответить на «вызов» Европы, показавшей своё превосходство в некоторых важных отношениях. Но в результате их Россия переставала быть собою – и это тоже Пушкин видел и выставил ему оппозицию, противовес. Гиганту в громадных ботфортах, способному напугать окружающих свирепым взглядом, противостала, нимало о том не заявляя, тихая провинциальная барышня, которая при первом появлении незаметно «вошла и села у окна».
Татьяну обычно рассматривают в рамках её любовной истории, но значение образа много шире. «Мой верный идеал», как назвал её Пушкин, центральный персонаж главного его романа, Татьяна несёт в себе мировоззренческий вызов, брошенный сухой просвещенческой рассудочности. Ею руководит, в её мыслях и поступках, и н т у и ц и я. И в этом её адресованное нам «послание», в наши дни предельно востребованное. Слишком много влияния приобрел у нас интеллектуал новейшей выделки – вываренный до мозга субъект, чей мозг после ещё дополнительно высушен.
Сама по себе интуиция ещё не гарантирует познание истины; она может привести и к какому-нибудь Мартыну Задеке («главе халдейских мудрецов»), как это и случалось с Татьяной, но она и открывает путь к «обличению вещей невидимых» (Евр. 11:1). У Шекспира Гамлет говорит, что интуиция есть «родина веры» и это, конечно, так. В романе о вере прямо нигде не говорится (только в черновике сказано, что Татьяну однажды охватывает «веры благодатный жар», но о какой вере речь, не сказано), а лишь о том, что Татьяна – «русская душой, сама не зная, почему», но в начале XIX века «русскость» базировалась на православии.
В романе есть «подводка» к вере, бытие предстаёт осиянным таинственным светом, в глубине его звучит какая-т о чародейская музыка (таков уж пушкинский стих) – она постоянно «аккомпанирует» Татьяне в её долгих прогулках на лоне природы, в родных для неё полях и дубравах. И она созвучна её душе (человек сам – тайна, а женщина вдвойне). А вера в Создателя миров – фокусировка рассеянных впечатлений.
Пушкин в частном письме: «Какую штуку удралА со мной Татьяна! Она вышла замуж». Татьяна удрала с автором нечто гораздо более значимое: она утвердила его в православной вере. Пушкин даже в пору создания «Гаврилиады» не был последовательным атеистом, он писал тогда, что «не допускать существования Бога значит быть ещё более глупым, чем те народы, которые думают, что мир покоится на носороге».[1] А в годы написания последних глав «Онегина» (роман был в основном закончен в 1827-м) он уже не испытывал в этом, самом главном, вопросе никаких сомнений. И немалую роль сыграла в этом работа над образом Татьяны Лариной.
Парадокс: Пушкин придумал Татьяну, а она укрепила в нём веру.
Не раз было замечено, что название романа не вполне удачно, что правильнее было бы назвать его «Татьяна Ларина». (Но тут надо учитывать, что роман выходил частями на протяжении нескольких лет и возможно, что автор предполагал, что Евгений останется центральным персонажем романа и лишь позднее Татьяна вышла у него на первый план, когда менять название было уже поздно). Лев Шестов писал, что Пушкин лишь со временем нашёл в русской жизни Татьяну, и тогда «пустой» Онегин ушёл от неё уничтоженный. Пожалуй, это чересчур принижающая Онегина характеристика, становится непонятно, как могла в него влюбиться Татьяна – ну, провинциальная барышня, одинокая в окружении разных буяновых и петушковых, это понятно, но как могла сохранить девичью любовь познавшая людей петербургская гранд-дама? Думается, дело здесь в том, что проницательная Татьяна видела какого-то «другого», подлинного Онегина, ещё не испорченного воспитанием.
Но обратимся к тому, что нам здесь интересно. Воспитание (или, точнее, самовоспитание) Татьяны не сильно отличалось от того, как был воспитан Онегин. В обоих случаях основную роль в нём сыграла европейская литература. О Татьяне:
Ей рано нравились романы,
Они ей заменяли всё,
Она влюблялася в обманы
И Ричардсона, и Руссо.
Подобную влюбчивость можно даже поставить в заслугу русским людям. Василий Розанов писал, что те грубоватые русские, которых царь Пётр послал «осваивать» Европу, много чему там научились, но к тамошней высокой культуре остались невосприимчивы; как и следующие поколения. И только с поколением Карамзина русские стали приобщаться ко всему лучшему, что рождалось в Европе. Но и к худшему тоже.
В романе не названы книги, которыми зачитывалась Татьяна в онегинском «замке», о них говорится общо: среди них были такие,
В которых отразился век
И современный человек
Изображён довольно верно…………………………………….
С его озлобленным умом,
Кипящим в действии пустом.
Возможно, это были те самые книги, о которых Жермена де Сталь написала, что в них сказалось «больное воображение нашего века».
Да и в тех книгах, которые Татьяна читала у себя дома, ей приходилось натыкаться на такие пассажи, которые не могли её не покоробить. Владимир Набоков задался вопросом, «как в «Юлии» Руссо («Юлия, или Новая Элоиза» – одна из тех книг, в «обманы» которой влюблялась Татьяна. – Ю.К.) восприняла Татьяна слова о православии, как «глупом иге» и «смешном культе».[2]
Попробую резюмировать: Татьяна и Евгений воспитывались на одних и тех же книгах. Но тогда почему они стали такими разными? Вероятно, от влияния «проказливых умов» (как называл их адмирал Шишков). Татьяну уберегла иммунная система – продукт совместного действия православия и бытовых привычек. Онегин как «чужих причуд истолкованье» остался к ней глух.
Pro veritate сравним тогдашнюю культурную ситуацию с нынешней. Православие не в такой степени «держит души», как это было в прежние времена. И сила бытовых привычек уже не та. Но с другой стороны и Запад уже далеко не тот, что прежде. Лучшего в его культуре осталось очень мало, а худшего становится всё больше и многое становится уже запредельно дурным и злым.
Радикальное отличие нынешней культурной ситуации от тогдашней состоит в том, что «за нами» и в активе у нас великая культура (продукт дворянской, преимущественно усадебной жизни, своеобразного «нагорья», назовём его так, сползание с которого началось уже в 60-х годах XIX века, но свои «послания» оставившего следующим поколениям), тоже европейская, но в основе своей другая по духу, внемлющая звону русских колоколов; при том сохраняющая прежнее чувство в отношении западной «страны святых чудес», которой больше нет. И это тоже наш ресурс в наступившем противостоянии с Европой.
И может быть, подспудное ощущение, что Европа «в гроб смотрит» и стремление отодвинуться от края могилы порождает в «элитных» её кругах враждебность к России и бойцовский раж, порою граничащий с умоисступлением.
Что вынуждает нас, противную сторону, натянуть петровские ботфорты. Хотя этот образ уже отчасти устарел, успех на войне всё в большей степени определяется уровнем развития технологии. Нынешняя война похожа не на то, что уже было, а на то, что ещё только будет.
За девять веков до рождения Христа было сказано: «… И вот, Господь пройдёт, и большой и сильный ветер, раздирающий горы и сокрушающий скалы пред Господом, но не в ветре Господь; после ветра землетрясение, но не в землетрясении Господь; после землетрясения огонь, но не в огне Господь; после огня веяние тихого ветра, и там Господь» (3 Царств, 19:11). Как православные богословы комментируют это место в Библии? Конечно, пугающие события тоже произошли по воле Господа – «Божия гроза» разразилась в наказание чьих-то грехов, но суть Господа (если позволено так о Нём выразиться) передаёт «тихий ветер» любви (в церковнославянском переводе «глас хлада тонка)».
Спустя три тысячи лет русский поэт-мыслитель (мыслитель не меньшего «калибра», чем поэт) воспроизвёл на современном ему материале эту мировоззренческую двоякость. В греховном мире всегда наличествует, хотя бы в дремлющем состоянии, furor entis, ярость бытия, как её называли язычники. Самое выразительное её проявление – в войнах. Во времена Петра Великого и ещё много позже в них бывала своя красота, а сейчас красота ушла и осталось только ужасное; но уклониться от войн в большинстве случаев непозволительно – плата за такое поведение оказывается слишком высока.
Куда ближе была нашему поэту другая, субтильная манифестация Божьего присутствия – воплощённая в образе тихой провинциальной барышни, не утратившей своей тихости в суетливом мире «высшего света».
«Евгений Онегин», как известно, не был закончен, и наш замечательный пушкинист Валентин Непомнящий писал, что наше дело – продолжить его.
[1] Цит. по: Франк С.Л. Этюды о Пушкине. Мюнхен, 1957, с.17.
[2] Набоков В. Комментарий к «Евгению Онегину». СПб. 1999, стр. 296.
Редакционный комментарий
…
Обсуждение
Об авторе: Юрий Каграманов
Пишите нам свое мнение о прочитанном материале. Во избежание конфликтов offtopic все сообщения от читателей проходят обязательную премодерацию. Наиболее интересные и продвигающие комментарии будут опубликованы здесь. Приветствуется аргументированная критика. Сообщения: «Дурак!» – «Сам дурак!» к публикации не допускаются.
Без модерации вы можете комментировать в нашем Телеграм-канале, а также в сообществе Русская Истина в ВК. Добро пожаловать!
Также Вы можете присылать нам свое развернутое мнение в виде статьи или поста в блоге.
Чувствуете в себе силы, мысль бьет ключом? Становитесь нашим автором!
