Зачем большевики уничтожили Русскую армию?
Общеизвестный и совершенно неоспоримый факт: Февральская революция и падение монархии сильно ударили по боеспособности Русской армии, ставшей «армией свободной России». Но справедливо ли говорить о полном её развале и гибели? Когда именно она действительно погибла, перестала существовать?
Попробуем разобраться в этом весьма непростом вопросе.
Новая власть, стремясь получить не столько компетентное в профессиональном плане, сколько лояльное себе военное руководство, сместило большое количество старших военачальников, чем дезорганизовало высшее звено управления войсками; началась чехарда перемещений и назначений. Кроме того, в армии как бубонная чума распространился пресловутый приказ № 1, выпущенный Петроградским советом и предназначенный для Петроградского же военного гарнизона. Он отменял основополагающие начала войсковой организации, на которых держится любая армия. Начались избиения и убийства офицеров, чем в наибольшей степени «прославился» «столичный» Балтийский флот[1]; в армию было введено органически противоречившее сàмому её духу выборное начало; образовались солдатские комитеты и учрежден институт комиссаров Временного правительства.
Всё это привело к двоевластию и хаосу в действующих войсках[2].
Систематический характер и массовые масштабы приобрели братания на фронте, имевшие форму меновой торговли с неприятелем и являвшиеся инструментом подрывной деятельности германо-австрийских спецслужб по разложению и подрыву боеспособности армии России. Благодаря им противник получал ценную разведывательную информацию, а солдаты армии «свободной России» – алкоголь: водку, ром, коньяк, спирт, красное вино, которые выменивали на дефицитный по ту сторону фронта хлеб и другие продукты из солдатского пайка. В результате во многих русских частях с весны 1917 г. началось массовое пьянство[3].
Впрочем, братания способствовали росту антивоенных настроений и в рядах германо-австрийских войск.
Массовым и системным явлением стало и дезертирство. До «Февраля» общее число дезертиров составляло 195 тыс. человек (в среднем 6,3 тыс. за месяц войны), а в марте – августе 1917-го оно увеличилось пятикратно[4].
Активизировалось создание национальных воинских частей. Уже имелись и создавались новые чехословацкие, сербские, латышские, польские, армянские и другие подразделения, началась украинизация войск, прежде всего коснувшаяся подразделений Юго-Западного фронта.
Были сформированы носившие различные названия штурмовые и ударные части. Те из них, которые создавались на фронте, включали обладавших наиболее здоровым воинским духом солдат и офицеров, тогда как боевая ценность тыловых формирований данного типа была весьма и весьма сомнительной.
Также в целом менее подверженными революционному брожению оказались кавалерийские и артиллерийские части.
Однако самой фундаментальной стала произошедшая после Февральской революции дифференциация армии на два полюса – командный состав, офицеры и генералы, и нижние чины, солдаты и унтер-офицеры.
Таким образом, наблюдалась диссоциация, разделение армии – острый признак разложения таковой.
Вследствие всего этого планировавшееся весной генеральное наступление Русской армии – часть общего, согласованного на Петроградской конференции в феврале 1917 г. наступления армий союзников, откладывалось.
В апреле началось наступление на Западном фронте – так называемая «бойня Нивеля»; привела она к ничтожным результатам при огромных потерях (279 тыс. чел. убитыми и ранеными из 850 тыс. чел.[5]). После этого французскую армию охватили восстания и бунты. Французские мятежники активно использовали красные знамена, солдаты в подавляющем большинстве случаев распевали «Интернационал». Были зафиксированы неудачные попытки формирования собственных солдатских комитетов[6].
При этом мятеж во Франции охватил части ближнего тыла действующей армии, находившиеся на отдыхе и переформировании – в отличие от России, где он был начат запасными частями Петрограда, которые были укомплектованы свежемобилизованными солдатами. Кроме того, своих офицеров французские мятежники трогали редко, что резко диссонировало с событиями в России.
Объяснить это можно тем, что во Франции, а ещё более – в Великобритании и в Германии, к тому времени сложились вполне единые и цельные нации, имевшие по сути общие ценности, задачи и интересы; неотъемлемой частью этих наций были и солдаты, и офицеры, и генералы; поэтому в конечном итоге никакая пропаганда социально-классовой ненависти и гражданской войны не развела их по враждующим лагерям. В России же достаточно единой и цельной нации с общими ценностями, задачами и интересами ещё не было, хотя она активно формировалась, и соответствующая агитация нашла для себя отзывчивую, благодатную почву – несмотря на то, что за время войны офицерский состав Русской армии в сословном плане стал существенно ближе к солдатской массе.
Волна мятежей во Франции охватила от 28-ми до 54-х, а по некоторым оценкам, затронула более половины всех пехотных дивизий. Из-за мятежей активные действия французской армии до 1918 года были парализованы[7].
На этом фоне новые российские власти, несмотря на расстроенное состояние армии, решили продемонстрировать успехи революционного преобразования бывшей монархии и верность союзническому долгу, хотя даже благоприятное время для этого после провала наступления держав Антанты на Западном фронте было упущено: отразив натиск войск Франции и Британии, противник без труда мог перебросить нужное количество сил на Восток, чтобы остановить Русскую армию.
Тем не менее, летом 1917-го войска Юго-Западного фронта провели крупную наступательную операцию.
Материально-техническое обеспечение Русской армии, в том числе тяжёлой артиллерией, снарядами, средствами связи и т.п. было наилучшим за всё время войны. Впервые в течение оной расход боеприпасов был не ограничен.
Брошенные в бой ударные части добились существенных первоначальных успехов, но вскоре продвижение замедлилось: в подразделениях стали обсуждать приказы и митинговать. Пехота крайне неохотно поддерживала «ударников», но чаще их саботировала – что стало основной причиной провала летнего наступления.
При этом в наступательных действиях стачивался и погибал, практически безрезультатно, цвет Русской армии – вышеупомянутые ударно-штурмовые подразделения…
Германский блок для противодействия Русской армии привлёк весьма значительные силы. Отразив её натиск, он организовал контрнаступление, потребовавшее дополнительных подкреплений.
Так, заместитель фельдмаршала П. Гинденбурга генерал-квартирмейстер Э. Людендорф отмечал, что «для контрудара … были необходимы подкрепления с запада»[8].
Германия в июне отправила на Восток 5 пехотных дивизий при 2-х отбывших с этого направления; в июле – 8 пехотных дивизий, все с Французского фронта; в августе – Альпийский корпус оттуда же[9].
Вена в период русского наступления перебросила на восток 3 австро-венгерские дивизии с Итальянского фронта[10].
Русские войска на Юго-Западном фронте откатились и оставили немалые территории, отойдя фактически на линию госграницы, тогда как на Румынском частичный успех всё-таки имелся. Тут следует отметить, что разгромленная в кампании 1916 года румынская армия в 1917-м с помощью России и Франции стала иной. По мнению сына фактического главнокомандующего Румынского фронта А.Д. Щербачева, «французы продемонстрировали качество румынской военной силы, «подтянув в один год всю румынскую армию и подняв ее на такую высоту, что солдаты сражались как львы, благодаря дисциплине, а офицеры умно распоряжались»»[11].
В сентябре – октябре на Северном, наиболее ослабленном революционным брожением и недержанием фронте, Русская армия потерпела ещё 2 весьма чувствительных поражения: оставила Ригу и архипелаг Моонзунд.
В это же время состоялись её последние серьёзные бои на фронтах Юго-Западном и Западном.
На первом русская 31-я пехотная дивизия сражалась с венгерской тоже 31-й дивизией, уничтожив при этом 44-й пехотный полк противника. Данный бой стал ярким примером всё ещё сохранявшейся боеспособности Русской армии[12].
А в 10-й армии на Березине в день захвата власти большевиками в Петербурге полковник Щепетильников с 681-м пехотным Алтайским полком атаковал немецкие позиции, где взял 200 пленных и отбил у неприятеля 2 русские трофейные пушки[13].
Там же, на западном направлении, 30 – 31 октября по ст. стилю, т.е. уже после Октябрьских событий и свержения Временного правительства, немцы попытались прорвать фронт и выйти на Минск. Противник предпринял мощную химическую атаку (3 волны отравляющих газов), открыл плотный артиллерийский и бомбомётно-миномётный огонь, применил боевые аэропланы, однако понёс тяжёлые потери. Из строя выбыло до 60% резервных частей – не говоря о тех, что находились на передовой изначально. Вследствие этого операция была прекращена[14].
Таким образом, германское командование на Северном и Западном фронтах постоянно прощупывало Русскую армию на прочность и стойкость – даже после большевистского переворота в Петрограде.
Стратегического же положения военные неудачи 1917-го года принципиально не меняли. Они носили локальный, частный характер. Несмотря на существенное падение боеспособности русской армии в сравнении с предыдущими годами войны, Восточный фронт продолжал стоять и приковывать к себе весьма значительную часть сил Четверного союза.
Так, в августе 1917 года на Востоке находилось более 37,5% активных германских войск – 86 германских пехотных дивизий, тогда как на Западном фронте – 142, и 1 дивизия на Балканах. В ноябре против России и остатков Румынии немцы держали 79 пехотных дивизий, т.е. около 34,35% их числа – при 143 дивизиях во Франции, 7 в Италии и 1 на Балканах.
У австрийцев на данном направлении в августе было 53 пехотных дивизии – до 61% всех имевшихся у них пехотных дивизий, при 32-х на Итальянском и 2-х на Балканском, а в ноябре – около 49% активных пехотных дивизий, 43 дивизии, при тех же 43-х на Итальянском и 2-х – на Балканском.
Турки в августе держали против России около 46,7% своих пехотных дивизий – 11 на Кавказе и 3 против Юго-Западного и Румынского фронтов; на других направлениях – по 6 дивизий в Сирии и Ираке, 4 – в Аравии. В ноябре с русскими и румынскими войсками сражалось более 36,1% активной турецкой пехоты: 10 пехотных дивизий против Кавказской армии и 3 на других фронтах, тогда как в Сирии их действовало 13, в Ираке 6 и в Аравии 4.
Наконец, болгары в 1917 г. имели на Русско-румынском фронте 2 пехотные дивизии из 12-ти (10 – на Балканах)[15].
Таким образом, в августе того же года против России и союзной с нею Румынии было сосредоточено 155 пехотных дивизий противника из 358-ми – почти 43,3%, а в ноябре – 137 из 366 – 37,43%.
Именно на август пришёлся количественный максимум соединений стран Четверного союза, выставленных против России. Напомню, что на пике «Великого отступления» против Русской армии действовало 119 дивизий Германского блока.
В кампании 1917-го противнику на Русско-румынском фронте был нанесён серьёзный урон. Так, германцы потеряли здесь до 350 тыс. чел. – и 900 тыс. на других фронтах; на Восток пришлись 28% от всех немецких потерь.
Австрийцы там же потеряли почти 32,2% своих солдат и офицеров – около 150 тыс. при 316 тыс. потерь на других фронтах; впервые за войну потери на Итальянском фронте оказались больше, чем на Русском.
Относительно немного в столкновениях с русскими войсками потеряли турки и болгары.
В то же время, общие потери нашей армии на всех фронтах в 1917-м оцениваются примерно в 400 тыс. человек[16].
В период, когда Верховным главнокомандующим был Лавр Корнилов, уровень дисциплины и управляемости Русской армии вырос, но после его отстранения и ареста в связи с т.н. «Корниловским путчем» негативные тенденции и процессы в её составе усилились: выросло дезертирство, армия стала активно «большевизироваться», т.е. проникаться симпатиями к большевикам, большевистскими настроениями и фразеологией. Одним из главных компонентов этого процесса был переход руководства солдатскими комитетами в руки большевиков и сочувствующих им лиц. Сильнее всего большевизация охватила войска наиболее близкого к столице Северного фронта, затем – Западного, в меньшей степени – Юго-Западного, а также Кавказского. Наиболее здоровым оказался Румынский фронт, где большевизацию с течением времени в целом удалось одолеть. На выборах в Учредительное собрание в ноябре 1917 г., за большевиков проголосовало около 40% фронтовиков.
Таким образом, к Октябрьским событиям большевизация Действующей армии в целом охватила 40% личного состава[17].
А как «февральская» революция отразилась на жизни страны в целом???
После свержения монархии экономическое положение России стало лишь ухудшаться. В хозяйственной жизни появлялись первые признаки разрухи. Ситуация с транспортом, в т.ч. с подвозом продовольствия, только обострялась – как и ситуация с продовольственным обеспечением в целом.
25 марта Временное правительство приняло закон о монополии на хлеб, но эта необходимая и продиктованная объективными реалиями мера так и не была в основных своих положениях внедрена на практике[18].
С лета 1917 г. снабжение фронта стало ухудшаться, что было связано с провалом усилий государства по реализации закупок хлеба и других продуктов.
Таким образом, Временное правительство намного хуже, чем царское, справлялось с проблемой продовольствования всех нуждавшихся в продуктах адресатов[19] – как и с остальными экономическими проблемами.
Однако катастрофы в сельском хозяйстве не наблюдалось. В 1917 г. производство основных хлебов было на уровне 3,5 млрд пудов, тогда как в 1916 г. было выращено примерно 3,6 млрд пудов основных видов зерна. Этого вполне хватало для удовлетворения нужд огромной страны. Для сравнения: в предвоенное пятилетие (1909 – 1913 гг.) в среднем за год выращивалось по 4 млрд пудов[20].
На 1 сентября 1917 г. в «армии свободной России» состояло 8534511 чел., включая запасных на фронте и во внутренних округах[21]. А перед Октябрьской революцией, без учёта количества солдат и офицеров в запасных войсках и в прочих учреждениях, согласно статистической справке от 20 октября (7-го по ст. стилю) в строю находилось 4761196 чел., в «организациях» – 2611000 чел.[22]; совокупно – около 7,4 млн. чел. По другим данным, к 1 октября 1917 г. в составе фронтов числилось 9304000 человек. Кроме того, в их распоряжении имелось 2680000 лошадей. А в составе общественных организаций на театре войны было 2897000 чел. и 439000 лошадей. Итого – 12201000 человек и 3119000 лошадей[23].
Из всего этого разброса цифр следует, что заметного сокращения армии в сравнении с началом 1917 г. не произошло. Но если к февралю 1917 г. в России действовала четкая структура снабжения, то к октябрю эта структура находилась в стадии значительного разложения[24].
Таким образом, русская пехота, несмотря на многократно усилившееся дезертирство и заявления о том, что больше она сражаться не будет, всё же оставалась в окопах[25]. И это положение сохранялось до Октябрьской революции.
Между тем, как раз во время Октябрьских событий силы, переброшенные австро-германцами с Востока на Итальянский фронт, и прежде всего – 7 немецких дивизий, разгромили итальянскую армию в битве при Капоретто.
Именно германцы по всем правилам военного искусства организовали данную операцию и сумели, благодаря своему техническому превосходству и высоким качествам атакующих германских войск, осуществить прорыв фронта противника на поле сражения, а затем использовали создавшуюся в результате прорыва благоприятную стратегическую (оперативную) обстановку[26].
Прорыв итальянского фронта был полностью осуществлен за 3 дня борьбы[27].
Австро-германцы применили против итальянцев отравляющие газы и новые, усовершенствованные приемы наступления, впервые за несколько недель до того с большим успехом испробованные германской армией под Ригой[28]. Однако там огромную роль в крайне благоприятном для неприятеля исходе дела сыграла информация, полученная германцами во время братаний. Благодаря последним русские позиции, коммуникации и т.д. были разведаны противником досконально[29].
В дальнейшем «рижские инновации» немцы успешно применили в наступлении на Западном фронте.
Что же касается итальянской армии, то она в битве при Капоретто потеряла 13 тыс. убитыми, 30 тыс. ранеными и 265 – 275 тыс. пленными. А 350 тысяч военных просто-напросто разбежалось. Из них 50 тыс. признали дезертирами (disertori); остальные 300 тыс., которых постепенно, разными путями, вернули в строй, были весьма изящно названы sbandati, «рассеявшиеся». Из 1,8 млн солдат и офицеров Италия на изрядный период лишилась более 650 тыс.
Кроме того, чудовищными были материальные потери итальянской армии – она утратила огромное количество артиллерии, авиации, миномётов, пулемётов, винтовок, боеприпасов, снаряжения, продовольствия, транспорта и т.д.
Спасли её лишь энергичные меры военных властей, замена обанкротившегося командования и союзники по Антанте, спешно отправившие на Апеннины 11 своих боеспособных дивизий, окопавшихся в тылу у потомков римлян и лангобардов и не дававших им в качестве «sbandati» возможности покинуть прифронтовую зону и стать «disertori».
Целый год после Капоретто, вплоть до развала австро-венгерской армии, итальянские войска не были способны к наступательным действиям и лишь сидели в окопах, сохраняя фронт и оттягивая на себя значительные силы противника. Чем и сыграли свою – достаточно заметную – роль в конечном обрушении вражеской обороны.
Напомню, что разгром при Капоретто был достигнут с использованием всего лишь 7 германских дивизий, снятых с Русского фронта, которые по завершении битвы были постепенно направлены на Запад. В то же время, только против исключительно русских войск Северного, Западного и Юго-Западного фронтов в ноябре 1917 г. стояло 70 германских дивизий, т.е. в 10 раз, на порядок, больше. Могла ли эту мощную группировку, часть лучших в течение Великой войны сухопутных войск в мире[30], удерживать пустота, армия, которая по факту перестала существовать и не представляла собой серьёзную боевую силу? Могла ли такая вот – погибшая – армия нанести противнику ущерб более, чем в полмиллиона солдат и офицеров и воспрепятствовать прорыву немцев к Минску, где второго Капоретто не получилось – о чём было написано выше?
Конечно же нет.
При всём падении управляемости, стойкости, уровня дисциплины и боеспособности бытие Русской армии ещё не закончилось, её противники, матёрые профессионалы и прожжённые практики, это хорошо понимали, поэтому и держали против неё крупные военные силы; а она сама, в свою очередь, держала против них фронт.
Более того, боеспособность Русской армии даже непосредственно после Октябрьского переворота в Петростолице де-факто следует оценивать как более высокую чем боеспособность итальянской армии в тот же период – перед, во время и после битвы при Капоретто. А это была та самая армия, которая затем просидела в окопах от Швейцарских Альп до Адриатики ещё целый год и дождалась развала – подлинного развала австро-венгерской армии, когда из 58 дивизий 30 отправились домой или же не стали сражаться с наступающим неприятелем, сдаваясь ему в плен, капитуляции Вены, затем Берлина, и победного для Антанты окончания Мировой войны.
Большего не требовалось тогда и от Русской армии. Начальник штаба Верховного главнокомандующего генерал Николай Духонин это хорошо понимал и, трезво оценивая текущую ситуацию, уже накануне Октябрьской революции писал о том, что весной 1918 г. наша армия, утратившая наступательный потенциал, тем не менее, будет способна вести активную оборону[31].
Таким образом, к началу Октябрьских событий в России последние страницы истории Русской армии как военной силы написаны ещё не были. Жизнь её продолжалась.
[1] 3 – 4 марта балтийскими матросами было убито до 200 офицеров. На фронте в марте – ноябре их убили несколько сотен; столько же покончило с собой. Тысячи лучших офицеров были смещены с должностей и отлучены от армии (см. Олейников А.В. Действующая армия России в 1917 г. Ч. 2. Последний вклад https://btgv.ru/history/great-war/восточный-рубеж/1917/the-active-army-of-russia-in-1917-part-2-the-last-contribution/)
[2] Олейников А.В. Кампания 1917 года на Русском фронте Первой мировой войны // Военно-исторический журнал. 2017. № 2. С. 4.
[3] Асташов А.Б. Братания на Русском фронте Первой мировой войны // Новый исторический вестник. 2011. № 2 (28). С. 36.
[4] Кавтарадзе А.Г. Июньское наступление русской армии в 1917 году // Военно-исторический журнал. 1967. № 5. С. 112.
[5] Чиняков М.К. Куртинский кризис среди русских войск во Франции и солдатские мятежи во французской армии в 1917 г.: опыт сравнительной характеристики // Революция и бунт в российской истории: Мат-лы всеросс. науч. конф., Москва, 20-21 марта 2017 года М, 2017. С. 179.
[6] Чиняков М.К. Указ. соч. С. 180.
[7] Вершинина И.А., Курбанов А.Р. Российская революция 1917 года и мятежи в армиях стран-участниц Первой мировой войны // Общество и государство в условиях социально-экономических трансформаций (VII Рязанские социологические чтения). М., 2017. С. 31 – 32.
[8] Людендорф Э. Мои воспоминания о войне 1914 – 1918 гг. М.; Минск, 2005. С. 432.
[9] Олейников А.В. Кампания 1917 года на Русском фронте … С. 9.
[10] Олейников А.В. Кампания 1917 года на Русском фронте… С. 8.е Первой мировой
[11] Оськин М.В. Демобилизация Румынского фронта зимой 1917 – 1918 г. и судьба русского военного имущества в Молдавии и Бессарабии // Вестник Российского университета дружбы народов. Серия: История России. Т. 18. № 1. 2019. С. 35.
[12] Олейников А.В. 31-я дивизия против 31-й дивизии: русская пехота в бою с венгерской 23 сентября 1917 г. – https://btgv.ru/history/great-war/восточный-рубеж/1917/31st-division-vs-31st-division-russian-infantry-in-battle-with-hungarian-on-september-23-1917/
[13] Керсновский А.А. История русской армии в 4-х томах. М., 1994. Т. 4. С. 321.
[14] Олейников А.В. Последний бой – https://btgv.ru/history/great-war/восточный-рубеж/1917/the-last-fight/
[15] См.: Олейников А.В. Кампания 1917 года на Русском фронте… С. 13.
[16] Олейников А.В. Кампания 1917 года на Русском фронте… С. 13.
[17] Олейников А.В. Действующая армия России в 1917 г. Ч. 2. Последний вклад.
[18] Оськин М.В. Продовольственный вопрос в России в 1917 году: слабое место новой власти // Научные ведомости БелГУ. Серия История. Политология. 2015 № 7 (204). Выпуск 34. С. 164.
[19] Оськин М.В. Указ. соч. С. 170.
[20] Тагирова Н.Ф. Производство, распределение и потребление хлеба в России 1917 г. // Память о прошлом – 2017. Самара, 2017. С. 393.
[21] Асташов А.Б. Русский фронт в 1914 – начале 1917 года: военный опыт и современность. М., 2014. С. 740.
[22] Жердева Ю.А. Демобилизация русского фронта Первой мировой войны: понятие и масштабы // Исследования зарубежной истории. 2023. Вып. 3. С. 343.
[23] Сулейман Н.А. Тыл и снабжение действующей армии. Часть 2: Фронт и армия. М.; Л., 1927. С. 107, 471.
[24] Оськин М.В. Снабжение русской Действующей армии в 1917 г.: в спирали продовольственного кризиса // Исторический вестник. Т. 21. № 168. 2017. С. 79.
[25] См. Гинденбург П. Воспоминания. Пг., 1922. С. 47.
[26] Полковник Конкэ. Сражение под Капоретто (1917 г.). М., 1940. С. 30, 163.
[27] Полковник Конкэ. Указ. соч. С. 77.
[28] Полковник Конкэ. Указ. соч. С. 167.
[29] См.: Олейников А.В. Кампания 1917 года на Русском фронте… С. 9 – 10.
[30] «…следует признать, что германцы в Первую мировую войну тактически воевали лучше всех (включая англичан и французов – те тоже несли более тяжелые чем немцы потери). Управление, огневая мощь и тактика – вот три козыря германской армии времен Великой войны». Олейников А.В. Исчисление боевых потерь на Русском фронте Первой мировой войны 1914 – 1917 гг. – некоторые проблемы и противоречия – https://btgv.ru/history/great-war/трагедия-войны/calculation-of-combat-losses-on-the-russian-front-of-the-first-world-war-1914-1917-some-problems-and-contradictions/
[31] См.: Олейников А.В. Штрихи к портрету русской армии 1917 года – https://btgv.ru/history/great-war/восточный-рубеж/1917/touches-to-the-portrait-of-the-russian-army-in-1917/
Редакционный комментарий
Наш постоянный автор, историк Станислав Хатунцев доказывает, что русская армия к моменту большевистского переворота октября 1917 года находилась в относительно боеспособном состоянии, удерживала фронт и была готова еще год отражать оборону противника. Несмотря на печально известный «приказ № 1», братания, дезертирства и провал летнего наступления 1917 года. Иными словами, «похабный мир» марта 1918 год – в значительной степени дело рук самих большевиков, своими декретами и революционными мерами уничтоживших российскую армию.
Обсуждение
Об авторе: Станислав Хатунцев
Пишите нам свое мнение о прочитанном материале. Во избежание конфликтов offtopic все сообщения от читателей проходят обязательную премодерацию. Наиболее интересные и продвигающие комментарии будут опубликованы здесь. Приветствуется аргументированная критика. Сообщения: «Дурак!» – «Сам дурак!» к публикации не допускаются.
Без модерации вы можете комментировать в нашем Телеграм-канале, а также в сообществе Русская Истина в ВК. Добро пожаловать!
Также Вы можете присылать нам свое развернутое мнение в виде статьи или поста в блоге.
Чувствуете в себе силы, мысль бьет ключом? Становитесь нашим автором!
