Ответ Рустему Вахитову на статью о Салавате Юлаеве
Предисловие автора
Хочу предварить статью уведомлением, что категорически не разделяю мнения редактора сайта «Русская истина» Б.В. Межуева по главному вопросу сегодняшней России – СВО и необходимости ее «заморозки» (почему – многократно говорил и готов при необходимости повторить). В рамках формулы Бориса «”Партия мира”, уж не знаю что это такое, может торжествовать, российские максималисты могут курить в сторонке» я отношусь к тем, кто, увы, и вправду зачастую курят в сторонке, хотя более двух лет с оружием в руках отстаивал свой «максимализм». Но раз уж есть возможность ответить на некий материал непосредственно там, где он был опубликован, не могу этой возможностью не воспользоваться.
Ситуация с возможным изображением памятника Салавату Юлаеву на новой тысячной купюре вроде бы потеряла актуальность – в голосовании по данному вопросу Юлаева победил теплоход «Метеор». Но достаточно жесткие общественно-публицистические дискуссии продолжаются. Наверное, потому что дело не только в купюре и памятники.
Достаточно характерным выступлением защитников памятника стала заметка известного уфимского автора Рустема Вахитова. Мне доводилось полемизировать с ним в 2018 году как раз на сайте «Русская идея» (теперь – «Русская истина») на тему национализма. И хотя вроде бы даже удалось в итоге частично найти какие-то компромиссные точки, было очевидно, что у Рустема в отношении русских национальных чувств сохраняются неизлечимые «слепые пятна» и стойкие предрассудки. Это он, например, показал статьей о том, «как бы отнесся К.Н.Леонтьев к СВО», в которой перенес скептическое отношение выдающегося русского мыслителя к освобождению балканских славян на освобождение Донбасса, забыв, что болгары это двоюродные, да пусть бы и родные братья, а донбассовцы – часть нас самих.
Теперь Вахитов решил раскрыть тему памятника Юлаеву и, постоянно обвиняя русских националистов в провокационности, сам взял довольно провокационный тон. В качестве персональных объектов своей критики он выбрал Егора Холмогорова и Романа Антоновского, периодически срываясь на личностные уколы. Я очень во многом не согласен с этими фигурами, особенно с Холмогоровым, в частности, по вопросу отношения к советскому периоду нашей истории. Но здесь правота точно не на стороне Вахитова – ни по фактам, ни по стилистике.
Переходя к этим самым, вспомню забавную историю, произошедшую у меня самого с нашумевшим памятником. В Уфе я никогда не был, но как-то проезжал ее на поезде, направляясь в Екатеринбург. Как раз в столице Башкирии в мое купе подсела женщина, и мы разговорились. Я посетовал, что до сих пор ни разу не посетил ее город, хотя там, по рассказам, красиво, например, есть красивый памятник Салавату Юлаеву, а из окна толком ничего не разглядишь, разве что какую-то здоровенную глыбу на горе мельком увидел. Помолчав секунду, женщина ответила, что это и есть тот самый памятник.
Покончив с воспоминаниями, перейдем к аргументам Вахитова. Он говорит, что на купюре предлагали изобразить не Юлаева как такового, а именно памятник ему как символ города и выдающееся скульптурное произведение. Что ж, отчасти готов принять такой довод. Многие люди, совершенно не восторженно относясь к Ленину и Сталину, считали неправильным переименование Ленинграда и Сталинграда, именно под такими именами, прошедшими самую страшную войну в нашей истории.
Дальше Рустем протестует против именования Юлаева «русорезом» и «сепаратистом», ведь он примыкал к восстанию одних русских, то есть Пугачева, против других, причем во главе других стояла немецкая по крови царица, а «на земле» восстание подавлял генерал Михельсон. Что ж, опять готов считать Юлаева не чистым сепаратистом, а кем-то типа автономиста. И Пугачева демонизировать не хочу. В конце концов, «наше всё» Пушкин, обращаясь к образу этого бунтаря уже в относительно консервативный период своей жизни и творчества, не малевал его одними черными красками и проявлял одновременное симпатию. А посылая Денису Давыдову свою «Историю Пугачева», приложил стихотворение, заканчивавшееся строками:
Вот мой Пугач: при первом взгляде
Он виден — плут, казак прямой!
В передовом твоем отряде
Урядник был бы он лихой.
Но ведь как раз смычка русского смутьяна с башкирским придает теме определенную деликатность. Я резко отрицательно отношусь к оценкам консерваторами-антисоветчиками нашей Гражданской войны как «войны русских против красных». Не очень понимаю, как можно ввиду своих историко-политических антипатий не просто осудить и развенчать, а «выписать из русских» героев Первой мировой (некоторые – и русско-японской): генералов Брусилова, Маниковского, Снесарева, Свечина, Александра Николаева, Павла Лебедева, Парского, Потапова, Шуваева, полковников Шапошникова и Сергея Каменева, унтер-офицера и дважды Георгиевского кавалера Жукова, полного Георгиевского кавалера унтер-офицера Буденного. «Выписать» за то, что в Гражданскую воевали «не на той» стороне.
Однако одним из наиболее сильных аргументов, которые сторонники большевиков и антибольшевиков выдвигают друг против друга, является как раз сотрудничество с инородцами и иностранцами. У большевиков были «воины-интернационалисты» из самых разных стран, латышские стрелки, многочисленные чекисты из-за «черты оседлости», местами и периодами было сотрудничество с немцами. У антибольшевиков – Антанта, чехословацкий корпус, предавший в итоге Колчака, а в случаях типа Краснова на Дону были все те же немцы (с ними желал сотрудничать и Милюков, еще недавно выступавший за войну против Германии до победного конца, и много кто еще). И у тех, и у других – северокавказские горцы, иные мусульманские этносы. Порой с какими-то иностранными/инородческими силами сотрудничали обе стороны (а на самом деле сторон было куда больше). Порой тот или иной этнос или племя распределялись на разные стороны в близких к равным долях. Я не оцениваю, кто заходил в сотрудничестве дальше и чьи обвинения правильнее. Но это именно что сильный аргумент, придающий обсуждению дополнительную деликатность.
Именно что деликатности явно не хватило в истории с лоббированием памятника Юлаеву, вот только отнюдь не противникам его размещения на купюрах. Разве когда-нибудь русские националисты выступали против Юлаева и памятника ему как важных элементов башкирской региональной идентичности? Разве кто-то когда-то протестовал против того, что уфимский хоккейный клуб, один из стабильных российских лидеров в своем виде спорта, носит это же имя? Я, во всяком случае, такого не припоминаю.
Точно так же ни у кого не вызывает особых возражений дань, отдаваемая в Чечне и Дагестане памяти имама Шамиля. Кстати, даже и там он не самый однозначный персонаж – Р.А. Кадыров в августе 2019-го достаточно негативно отозвался о его роли в судьбах чеченского народа, хотя и уточнил, что чеченцы уважают Шамиля как духовное лицо. Тем не менее, в чем-то он может даже быть вписан в общероссийскую идентичность, особенно если брать жизнь в Калуге после пленения. Как сказал как-то Сергей Бабурин: «Нельзя упрощать, когда речь идет о великом и трагическом. Величие нации складывается из сочетания имен имама Шамиля и генерала А.П. Ермолова. За Шамилем мы всегда будем видеть борьбу горских народов за свободу, за право самим решать свою судьбу, за Ермоловым – неуклонную защиту государственных интересов России. Драма нации – в благотворном влиянии Русской цивилизации, обеспечивающей равнодостойное гармоничное развитие всех этносов, живущих в России, при кровавой захватнической внешней политике, объективно расширявшейся в тот период Российской империи».
Но когда для участия (или нет?) в СВО создают батальоны имени Байсангура Беноевского, соратника Шамиля, осудившего его сдачу в плен и еще два года воевавшего против русской армии, и шейха Мансура, первого имама Кавказа, тоже воевавшего против России – это вопрос уже не совсем региональный. Тем более что подразделения имени шейха Мансура и Шамиля, составленные из чеченских боевиков, уже воюют на стороне ВСУ. И когда турки, известные своей «мягкой силой» в сфере культуры и кинематографа, решают сериал про Шамиля и Кавказскую войну, с понятными трактовками для их внедрения на Северный Кавказ – вопрос тоже приобретает государственное значение. Это, кстати, к неозвученному Вахитовым, но довольно частому упреку в адрес русских националистов, мол, они только татар с башкирами критикуют, а чеченцев боятся. Нет, не боятся. Не все уж точно.
Обычно активисты малых народов протестуют против каких-то символических жестов, меняющих сложившийся пейзаж и ущемляющих, как им кажется, их национальную идентичность: черкесы – против бюста Александру II в Сочи, сибирские татары – против памятника Ермаку в Тобольске, крымские татары – против памятника «большой тройки» Рузвельт-Сталин-Черчилль в Ялте. Адепты «многонациональной дружбы» требуют в таких случаях щадить и беречь чувства малых сих. Сейчас дипломатичности попросили русские активисты… и снова виноваты они.
Напомню еще и о контексте скандала вокруг памятника Юлаеву. О его возможном попадании на тысячную купюру заговорили вслед за тем, как с этой купюры пропали кресты на здании бывшей казанской Введенской церкви и вообще решения Центробанка убрать с денег православную символику, «ведь у нас многонациональная и многоконфессиональная страна». Получилась пусть не прямая, но косвенная (в итоге не состоявшаяся) замена крестов на памятник Юлаеву.
Напомню и о некоторых других событиях лишь за последние несколько недель, прямо банкнот уже не касающихся. Замглавы Духовного управления мусульман Д. Мухетдинов потребовал, чтобы история России перестала быть «слишком русской» и начала отсчитываться от Орды и Хазарского каганата. Глава ДУМ Р. Гайнутдин предложил легализовать мусульманское многоженство. Р.А. Кадыров вступил за исламскую миграцию в Россию, взял под покровительство чеченского подростка, состоявшего в одной из банд таких мигрантов, и обрушился с нападками на министра внутренних дел Колокольцева и председателя Следственного комитета Бастрыкина. Он же заявил, что «семьи, чьи малыши родятся в дни рождения героев чеченского народа, таких как Байсангур Беноевский, Шейх Мансур, и будут названы в их честь, получат по 500 тысяч рублей» (сам по себе, повторюсь, вопрос, может, и внутричеченский, но показательный в общей череде).
Наконец, в Москве генерала Кириллова, начальника войск РХБЗ, убил среднеазиатский мигрант, истинное детище «многонациональной» политики. Убил по заказу украинских и, вероятно, западных спецслужб. Да, в таких условиях большинство русских патриотов чувствуют себя не очень уютно.
Полагаю, не понимать причины этой неуютности можно, лишь если глаз очень замылился. И не в первый раз удивляюсь, как Вахитов, справедливо и талантливо критикуя социально-экономическую политику российской власти, всегда находит добрые слова для политики национально-культурной, миграционной, культурно-символической (там, где это касается чувств государствообразующего народа). Поневоле вспоминается человек вроде бы из противоположного лагеря – покойный Николай Сванидзе, яростный антикоммунист: «Ленин, который терроризировал крестьян, который ненавидел интеллигенцию, который уничтожал священников, в национальном вопросе был абсолютно безупречен. С чем это связано, одному богу ведомо. Не знаю. Вот у него было к этому такое, я бы сказал, русское интеллигентское отношение, отношение настоящего русского интеллигента, который сочувствует национальным меньшинствам угнетенным, который готов их защищать. … Вот отношение Ленина к национальному вопросу. И он пишет вещи, с которыми трудно не согласиться, под которыми можно подписаться, что большая нация должна быть предельно терпимой по отношению к малой нации, идти на любые соглашения с ней, быть предельно ласковой». То есть «в целом чудовище, но по национальному вопросу большой молодец».
Конечно, и в очень широко понимаемом патриотическом Z-лагере есть разные взгляды на скандал вокруг памятника и купюры. За Юлаева вступился Захар Прилепин. Думаю, схожий взгляд у близкого к Прилепину и очень мною уважаемого историка и писателя Алексея Волынца; прямо он ничего не говорил, но так оценивал уже упомянутый схожий эпизод с чеченским батальоном имени шейха Мансура: «Да, шейх Мансур был врагом царской России. Так в 1942 году в лесах Брянской области против немцев воевали партизанские отряды имени Котовского, Свердлова и Разина. Все трое тоже были врагами царской России. История сложная штука, она может быть даже красно-белой, но вот бело-черной бывает редко».
Не собираюсь «выписывать из русских» Прилепина, хотя и очень неоднозначно к нему отношусь. И Вахитова не собираюсь из… даже не знаю из кого, он всегда подчеркивает, что полутатарин-полубашкир, а о целостной идентичности не говорит. Но указать на зыбкость позиции и доказательной базы могу и обязан.
Не могу не указать и на довольно своеобразных союзников Вахитова в деле отстаивания чести и достоинства Юлаева. В своей статье он солидаризируется с белорусским политологом Алексеем Дзермантом, который в свою очередь очень хвалит статью Вахитова. За Юлаева вступился и еще один известный белорусский политолог, Александр Шпаковский, но без ссылок на Вахитова. Между тем, Дзермант известен как человек, исповедовавший ранее агрессивный белорусский национализм антироссийского и языческого толка, ходивший с оппозиционными бело-красно-белыми флагами. Сейчас он преданнейший сторонник Лукашенко и, вроде бы, союза с Россией, однако крайне негативно реагирует на внимание российского общества ко внутрибелорусским процессам – например, к судебному процессу против пророссийских журналистов ИА REGNUM. При этом вклиниваться во внутрироссийскую историческую полемику с резкими безапелляционными суждениями он считает возможным.
Мне в этой связи вспомнился писатель Василь Быков, который в годы перестройки из живого советского классика превратился в оголтелого белорусского националиста-русофоба, призывавшего держаться подальше от «московской империи»… что не помешало ему в 1993-м подписать печальной памяти «письмо 42-х» деятелей российской культуры с призывом к Ельцину раздавить оппозицию. Времена идут, а такого рода «белорусские патриоты» не меняются. Меняются лишь лица и имена. Кстати, имена часто в самом прямом смысле, ибо Дзермант на предыдущем витке карьеры именовал себя Дзермантисом.
Но не Дзермантом единым жив юлаевский скандал. С ним, Вахитовым и Прилепиным в своем Telegram-канале горячо и страстно солидаризировалась башкирская журналистка Рауфа Рахимова (племянница многолетнего главы республики Муртазы Рахимова), в своем издании «Пруфы» раскручивавшая местных сепаратистов и антирусский национализм и публиковавшая фейки про СВО и ВС РФ. Сейчас, правда, она удалила многие из компрометирующих публикаций и теперь утверждает в суде, что всегда помогала бойцам на передовой, жителям Донбасса и Курской области. Рустем свою статью завершает надеждой, что «здравомыслящее большинство и власть» дадут «справедливую оценку тем, кто расшатывает наш многонациональный дом» (немного похоже на обращение в «компетентные органы»). Уж не Рахимова ли и Ко имеются в виду под «здравомыслящим большинством»? Впрочем, вахитовский оптимизм имеет под собой определенную почву. Власть действительно у нас регулярно обнаруживается в одной лодке с сепаратистами и противниками СВО разной степени открытости. И далеко не только по национальному вопросу. А патриоты в другой лодке. Точнее, отчаянно бултыхаются в воде.
Сделаем некоторые краткие выводы. Идея увековечить памятник Салавату Юлаеву на тысячерублевой купюре появилась в неудачное время, в неудачном контексте и оказалась включена в сомнительную цепочку причинно-следственных связей (взять хотя бы только накануне объявленную денационализацию и дехристианизацию денег). Безотносительно к эстетической ценности памятника и его значимости для уфимцев, она несла в себе провокационный заряд. Кроме того, эта идея мало способствовала межнациональному миру с таким его значимым элементом, как уважение к мнению большинства граждан (к счастью, все равно проявленному и учтенному в ходе голосования). Наконец, на ее защиту встали в том числе и обладатели достаточно спорных репутаций. Каждый из факторов сам по себе может показаться недостаточно существенным. Но взятыми вместе их может «не разглядеть» только человек, который их разглядывать принципиально не может, не хочет и не настроен.
Редакционный комментарий
от Бориса Межуева
Прежде всего, мы рады вновь видеть Станислава Смагина в числе авторов нашего сайта. Он был постоянным нашим, как говорили в старину, со-работником на Русской идее, хотя на Русской Истине, кажется, не выступал. Судя по его предуведомлению, удовольствие видеть его имя на нашем ресурсе будет не частым, по вполне понятным и им внятно сформулированным причинам. Со своей стороны, пользуясь случаем, подчеркнем, что каждый из авторов имеет полное право придерживаться своего мнения относительно оптимальных итогов СВО, и никакого отсева по этому принципу редакция не производит.
Обсуждение
Об авторе: Станислав Смагин
Пишите нам свое мнение о прочитанном материале. Во избежание конфликтов offtopic все сообщения от читателей проходят обязательную премодерацию. Наиболее интересные и продвигающие комментарии будут опубликованы здесь. Приветствуется аргументированная критика. Сообщения: «Дурак!» – «Сам дурак!» к публикации не допускаются.
Без модерации вы можете комментировать в нашем Телеграм-канале, а также в сообществе Русская Истина в ВК. Добро пожаловать!
Также Вы можете присылать нам свое развернутое мнение в виде статьи или поста в блоге.
Чувствуете в себе силы, мысль бьет ключом? Становитесь нашим автором!
