Стоксиндром: пандемия

4 ноября 2025 года мэром Нью-Йорка был избран 34-летний Зохран Мамдани, кандидат от Демократической партии, который называет себя «демократическим социалистом» (правда, Трамп почему-то называет его «стопроцентным коммунистическим психом»). А ещё Мамдани — уроженец Уганды индийского происхождения и практикующий мусульманин с активной жизненной позицией по вопросам геополитики: 29 июня 2025 года — сразу же после своей шокирующей победы на праймериз демпартии — будущий мэр дал интервью известной журналистке Кристин Уэлкер на шоу NBC News «Meet the Press» и три раза подряд честно и открыто отказался осудить фразу «globalize the intifada» («глобализируйте интифаду»), потому что для него это выражение отражает просто «стремление к равенству и правам человека». Но он — не антисемит, а просто активный член всемирного движения BDS [курсив здесь и далее мой — Д.Ю.], чего не скрывает и чем бравирует.

История движения (точнее, глобальной политической кампании) BDS, как принято считать, началась примерно двадцать четыре года назад. 31 августа 2001 года в Дурбане (ЮАР) собралась и 8 сентября 2001 года, за три дня до Дня 911, закончила работу «первая всемирная конференция по борьбе с расизмом, ксенофобией и дискриминацией» под эгидой ООН. А BDS означает Boycott, Divestment and Sanctions — бойкот, изъятие инвестиций и санкции. Активисты кампании называют себя продолжателями дела борцов с режимом апартеида в Южной Африке (в том числе инспирированного ими всемирного бойкота «режима апартеида в ЮАР» 70-80-х годов прошлого века). Только вот заковыка: слоган кампании — именно этот: «Globalize the intifada!» А единственный объект бойкота, к которому призывают её активисты, — сионистский Израиль.

В истории легко найти политическую кампанию, продолжателем которой можно считать BDS: 1 апреля 1933 года по городам и весям Германии прокатился флешмоб под названием Judenboykott (эдакий погром-light — бойкот еврейских магазинов и предприятий в Германии). Он стал первой официальной антисемитской акцией только что пришедших к власти нацистов — первой в череде многих и многих последующих акций, вошедших в историю под зонтичным брендом «Холокост».

Символично и вот что: если добавить к буквам BDS букву М, то мы со всей наглядностью опознаем всемирное движение BDSM*) — кормовую базу Последнего Интернационала. Главная традиционно-нравственная ценность этого интернационала беспредела и садизма — абсолютная покорность, мазохистская, всеохватная, покорность восторженных прогрессивных терпил, их радостное подчинение паханам и вертухаям глобальной интифады — которую ни в коем случае нельзя путать с антисемитизмом!

Прогресс как двигатель погрома

Благословен тот, кто понимает, что без решения еврейского вопроса нельзя решить проблемы человечества.

Юлиус Штрайхер, известный немецкий журналист,
главный редактор газеты Der Stürmer,
лауреат Нюрнбергской премии им. Джона К. Вудза (1946)

Нью-Йорк — не только признанная столица глобальной демократии, но и город с самым большим еврейским населением в США (примерно 10 процентов населения агломерации, 1,5 — 1,77 миллионов человек, по другим данным — около 2 миллионов). А значит, это город, в котором проживает больше евреев, чем в любом другом городе мира (в Иерусалиме евреев — около 970 тысяч, в Тель-Авиве — около 450 тысяч). И вот: более трети из них, по данным социологических опросов, поддержали Мамдани, явного (и не надо песен!) антисемита и радикального сторонника ХАМАС.

Что же касается движения Judenboykott — простите, BDS — оно таки охватило весь мир. Через почти уже шесть десятков лет после заклинаний советских пропагандистов 1967 года («Израильская военщина известна всему свету! Как мать говорю и как женщина — я требую их к ответу!») израильскую военщину требуют к ответу не только ООН и не только силы прогресса, коммунизма, исламизма и многополярного суверенитета, но и многие (бывшие?) силы империализма и реакции — всех гендеров, цветов и, конечно, национальностей (включая, как это было принято говорить у советских антисемитов, еврейскую национальность нью-йоркских избирателей джихад-мэра Мамдани).

За последние годы — а особенно после одного там события в октябре 2023 года, о котором мы поговорим позже — образование, именующее себя «государством Палестина» (Даулят Филастын), которое отрицает право Израиля на существование, признали в качестве независимого государства со столицей в Иерусалиме 157 из 193 государств-членов ООН, в том числе такие признанные члены клуба «Коллективный Запад», как Исландия (2011), Швеция (2014), Ирландия, Норвегия, Испания (28 мая 2024), Словения (5 июня 2024), Армения (21 июня 2024), Канада, Австралия, Великобритания, Португалия (21 сентября 2025), Франция, Монако, Люксембург, Сан-Марино и Андорра (22 сентября 2025.

Незадолго до этого, 16 сентября 2025 года, «Независимая международная комиссия ООН по расследованию событий на оккупированной палестинской территории, включая Восточный Иерусалим» (такое вот официальное название) публично обвинила Израиль в геноциде в секторе Газа. Глава этой комиссии Нави Пиллай конкретизировала обвинения в следующих терминах: «В Газе происходит геноцид. Ответственность за эти зверские преступления лежит на высших эшелонах израильских властей, которые почти два года организовывали кампанию геноцида». Собственно доклад этой комиссии, подготовленный Франческой Альбанезе, «специальным докладчиком по вопросу о положении в области прав человека на палестинских территориях, оккупируемых с 1967 года», был представлен на сайте ООН 1 октября 2025 года запиской генерального секретаря ООН Антониу Гутерриша (чьим «лицом» по палестинским вопросам называют г-жу Альбанезе). А сказано в докладе в целом вот что: «Насилие, учиняемое Израилем над палестинцами после 7 октября… является частью долгосрочной преднамеренной, систематической, организованной государством кампании… С момента своего создания Израиль относился к оккупированному народу как к ненавистной помехе и угрозе, которую необходимо устранить, и подвергал миллионы палестинцев на протяжении множества поколений ежедневным унижениям, массовым убийствам, массовому лишению свободы, насильственному перемещению, расовой сегрегации и апартеиду… Геноцид, осуществляемый Израилем под прикрытием ложных заявлений о войне, ведущейся в целях “самообороны”, …вне всяких сомнений является следствием того, что Израиль наделен исключительным статусом и длительное время пользуется безнаказанностью».

Этот истерический пафос кровавого навета давно перестал быть уделом маргиналов-антисемитов — теперь он стал мейнстримом «Свободного мира». Вот Уильям Дж. Клинтон — это да так да, элитарий из элитариев, типичный «мировой закулисник» и один из самых «про-еврейских» президентов США (за него голосовали более 80 процентов еврейских избирателей США). И вовсе не какой-нибудь Мамдани и не визгливые ооновские левозащитницы, а именно мистер Клинтон в начале июня разъяснил: Нетаньяху «развязал войну с Ираном», чтобы «остаться на своем посту навсегда», а атака 7 октября 2023 года стала для израильского премьера «спасательным кругом».

Так что никого не удивило, когда 20 мая 2025 года не какой-нибудь там жидоед Ахмадинежад, а министр иностранных дел Новой Зеландии (второе место в мире по «индексу свободы человека») Уинстон Питерс расставил все точки на месте всех букв: «Мы считаем, что оправдание Израиля давно исчезло, учитывая страдания, которые там происходят».

Извините, оправдание в чём? Почему оно у Израиля было и когда именно «давно» оно исчезло? Это очень важный вопрос.

29 ноября 1947 года оно у Израиля, с точки зрения ООН, было достаточным, чтобы его, Израиль, создать — на основании резолюции ООН. Оправдывалось право Израиля на создание шестью миллионами жертв Холокоста (около 70 процентов евреев Европы и более трети евреев мира).

7 октября 2023 года (скоро мы обратимся к подробностям этого дня) генсек ООН Антониу Гутерриш тоже оказался «потрясён сообщениями о том, что гражданские лица подвергаются нападениям и похищениям из собственных домов». 9 октября Евросоюз заявил о намерении приостановить финансовую поддержку Палестины в размере 691 миллионов евро. 10 октября Евросоюз и Франция признали ХАМАС**) террористической организацией. В общем, как минимум 44 члена ООН признали тогда, что у Израиля есть право на сочувствие, а целых 20 — оправдание на самооборону.

Но уже 11 ноября 2023 года Эмманюэль Макрон предложил Израилю «прекратить убивать женщин и детей» в секторе Газа — в этот момент «оправдание Израиля» уже исчезло? Или оно исчезло через год — когда в интервью, записанном 2 октября 2024 года, накануне массированной атаки Ирана на Израиль, Макрон призвал прекратить поставки в Израиль оружия, которое может быть использовано для войны в секторе Газа? Или 21 ноября 2024 года, когда «международный уголовный суд» в Гааге выдал — по ходатайству главного прокурора МУС, британского юриста по имени Карим Асад Ахмат Хан, — ордера на арест премьер-министра Израиля Нетаньяху и бывшего министра обороны Йоава Галанта «за преступления против человечности и военные преступления, совершенные в период как минимум с 8 октября 2023 года по 20 мая 2024 года»?

Или никогда не было никакого оправдания? Не было — по мнению тех, кто с самого начала дружно поддержал «отважную вылазку 7 октября», в том числе таких сил мира и добра, как Палестинская национальная администрация (она же «Государство Палестина»), Палестинский исламский джихад***), ИГИЛ^***), Ансар Аллах (хуситы), Хезболла, Талибан, Иран, Пакистан и Эрдоган (который назвал ХАМАС «освободительной группой моджахедов, сражающихся за защиту своей земли и своих граждан»). И не просто оправдания не было — самого Израиля нет и никогда не было! А было и пока есть «временное оккупационное сионистское образование».

Но остальные-то силы прогресса, защитники глобальных общечеловеческих ценностей, они-то интифаднулись вовсе не против евреев, а за человеколюбие и справедливость? Ну в общем да. Никакого антисемитизма — а просто «From the river to the sea Palestine will be free» (очень популярная песенка — «от реки до моря Палестина будет свободной»). То есть от реки Иордан до Средиземного моря территория должна быть полностью зачищена от «временного оккупационного сионистского образования». За это они и выходят на улицы, за это бунтуют в университетах, за это «кэнселлят» недовольных таким справедливым лозунгом профессоров-евреев. Ради этого — от реки до моря — освистывают на «Евровидении» 24-летнюю певицу Юваль Рафаэль (которой для того, чтобы спеть на конкурсе 17 мая 2025 года, пришлось 7 октября 2023 года спрятаться между трупов, притвориться мёртвой и выжить). Ради этого вышвыривают из испанского самолёта 50 участников еврейского детского хора (10-15 лет) за то, что они стали петь песню на иврите (21-летнюю девушку-инструктора, которая пыталась защитить детей, в их присутствии повалили на пол и сковали наручниками). «Экипаж испанской авиакомпании заявил, что Израиль — государство-террорист, и заставил детей покинуть самолёт», — рассказал (наверное, преувеличил) израильский министр по делам диаспоры.

Все они — раскрашенные в разные (в том числе радужные4*) — под плакатом «Queers for a Free Palestine!») цвета wokeисты5*) всех наций и наружностей, леваки-журналисты, организаторы «кампусной интифады» под палестинскими флагами (и при полной поддержке левацкого «профессората») в университетских центрах Европы, США и Австралии —  выступили за «независимое Палестинское государство в границах 1967 года», за Free Palestine. Эти два прекрасные слова они принялись писать на стенах и заборах. Эти два прекрасные слова взметнули они над собой в испорченный ими воздух свободы, снимая с просмотра кинофестивалей израильские фильмы, запрещая концерты израильских музыкантов, «отменяя» произраильски настроенных артистов и художников, выходя на многотысячные митинги в поддержку ХАМАС на улицах европейских городов. Под эти выкрики — Free Palestine! — вы имеете все шансы быть избитым на улицах Амстердама, если вы — еврей с явными (для не-антисемитов-а-просто-так) внешними признаками. Впрочем, чем дальше, тем меньше отговорок про «мы не антисемиты» — нет, всё более твёрдо: во всём евреи виноваты. Как заметил президент Европейского еврейского конгресса Моше Кантор, на смену главному резюме по итогам Холокоста «Никогда больше!» приходит мрачная реальность — «Снова и снова».

Так что никакого антисемитизма — просто большая всемирная движуха соединённых сил прогресса и дегенерации ради «From the river to the sea». Ради уничтожения Израиля. В поддержку публично заявленных военных целей ХАМАС.

А Израиль… Всех-то вокруг он напряг, все (в том числе всемирная и внутриизраильская рать еврейских либералов-антисемитов) им возмущены, и даже Дональд Трамп, верный друг «великого вождя Биби» (он его сам так в феврале называл), по слухам, высказывал недовольство «Войной железных мечей», давил на него, пора, мол, сворачивать (вроде как додавил до соглашения в Шарм-аш-Шейхе, но…). А ведь, наверное, мог бы вождь Биби и раньше свернуть, причём давно! А может быть — мог и не начинать? Тем более что ему это стали настойчиво советовать сразу после 7 октября, ещё у басмачей6*) кровь на зубах не обсохла.

Да нет, не мог. И (несмотря на Шарм-аш-Шейх), боюсь, не сможет. Точнее, надеюсь, что он не остановится и не сдастся на новое всесожжение (оно же Шоа, оно же Холокост).

Кстати, надо бы всё-таки вспомнить: что же там случилось 7 октября 2023 года?

Погром как двигатель «агрессии»

Крайне важно понимать, что, думая о ХАМАС, не нужно сразу представлять себе вооружённых боевиков… [ХАМАС] является политической силой, победившей на выборах 2005 года, которые называли самыми демократичными… и построила значительную часть инфраструктуры Газы — школы, больницы, службы.

Франческа Альбанезе, спецдокладчица ООН

 Махмуд. Папа, я говорю с тобой с телефона еврейки. Я убил её и её мужа. Своими руками я убил десятерых! Папа, десять своими руками! Папа, открой WhatsApp и посмотри, сколько я убил… Десять! Десять своими руками! Их кровь на моих руках. Дай мне маму. Клянусь, десять своими руками, мама. Я убил десятерых своими руками!

Мама и папа. Пусть Аллах вернёт тебя домой живым.

Мама. Хотела бы я быть рядом с тобой.

Мама и папа. Убивай, убивай, убивай! Убивай их!

Махмуд Махди Аафана, террорист, уничтожен 4 сентября 2025,

из ставшего известным разговора с родителями (7 октября 2023)

А случилось вот что. Людоеды из ХАМАС, вооружённые на иранские деньги и оснащённые современной цифровой видеотехникой, вторглись на территорию Израиля. Перед ними официально (на трупаках нашлись документы) была поставлена PR-задача — в кратчайшее время «достичь максимального уровня человеческих потерь», захватить заложников и, главное, провести видеофиксацию. Задача, в целом, была решена. Перебили — в основном, перерезали (у них ведь каждый мальчик-подросток натренирован на баранах по праздникам) — около 1200 евреев, в основном колхозников (жителей киббуцев). Учинили резню на молодёжном фестивале «психоделической музыки» в Реиме. Бегущих тусовщиков догоняли на мотоциклах и добивали. Девчонок, прежде чем убить, насиловали. Есть данные, что некоторых детей и мужчин — тоже. Одну из девчонок — 22-летнюю тату-мастерицу Шани Лук — полуголой, с переломанными ногами, под крики «Аллаху акбар!» таскали напоказ по Газе. В целом палестинские басмачи повеселились знатно: в частности некоторых «оккупантов» сожгли, у некоторых вырвали глазные яблоки, отрезанными грудями женщин поиграли в футбол. Нерождённых детишек вырезали из животов — и тут же (видимо, для надёжности) отрезали им головы. Потом всё это (включая «покатушки» с Шани Лук) выложили в интернет: убивали, резали, насиловали, снимали — и в интернет!

Около 250 человек были захвачены в заложники. Отправлены в подвалы и пещеры, на пытки, муки и издевательства. Меняли их (и теперь — после соглашения в Египте — меняют) в традиционном для Израиля соотношении — примерно одного человека меняют на толпу чудовищ (от ста до тысячи). Многих за это время поубивали. В частности, двух ставших легендой «рыжиков» — Ариэля, в момент захвата 4 года, и Кфира, 9 месяцев, — задавили и забили голыми руками (пытались имитировать «гибель под бомбами»).

Зачем? Зачем забили? Зачем потом выдали? И видеофиксация всего этого зачем с немедленным выкладыванием в сеть? Просто покуражиться? Нет, совсем не просто. «Отважная вылазка 7 октября» — это тщательно спланированный, с выверенной логистикой проект, невозможный без денег и подготовки. Проект просчитанный — со стратегическим уровнем планирования и высокопрофессиональным менеджментом (кто сказал КСИР7*)?) — который прокси из ХАМАС отработали на ура: адским огнём выжгли в пепел совсем близкий шанс на заключение «авраамических соглашений» — выгодных арабо-израильских гешефтов как минимум с монархами и Египтом. И зажгли негасимую войну с невероятными жертвами (причём больше всего жертв было запланировано авторами проекта «со своей стороны»).

Ещё раз: зачем? Да затем, чтобы захватить заложников столько, сколько им хотелось. Не 250. А всех арабов — чтобы не вздумали больше искать себе гешефтов. Ну и, конечно, всех евреев — чтобы не оставить им ни одного шанса на человеческий выбор. Потому что погром — это не война, это абсолютное зло, воплощённое в живых людях, которые тебя убьют в любом случае, если ты не убьёшь их. Но евреев — это тоже как минимум.

…А тогда, в 2023 году, Израиль, конечно, отреагировал. Уже утром 7 октября началась контртеррористическая операция «Железные мечи». В ночь на 8 октября 2023 года правительство постоянно воюющего Израиля впервые за 50 лет8*) объявило о введении полномасштабного военного положения. К 9 октября территория страны была зачищена от боевиков, после чего Израиль принялся наступать «безостановочно и непрерывно — до достижения поставленных целей» (так сказал Нетаньяху 8 октября).

На протяжении минувших двух лет «израильская военщина» мочила террористов, где только могла их достать. О количестве жертв в Газе спорят — так, британский и американский исследовательские центры доказывают с фактами в руках, что сообщения независимых западных медиа о «массовом уничтожении женщин и детей» взяты (без фактчекинга) из пропагандистских сводок ХАМАС. Но вот с чем никто не спорит — что целую кучу бандитов, в том числе главаря политбюро ХАМАС Исмаила Ханию, стёрли с лица земли. Столь же неконвенционально (в нас-то за что?) поступили еврейские силовики и с верным союзником ХАМАСа — «Хезболлой»: вместо того, чтобы скрючиться в углу и цивилизованно терпеть свободолюбивые удары из Ливана по своей территории, они за период с сентября по ноябрь 2024 года эффектно умиротворили — прямо по месту жительства в Ливане — заметную часть военно-политического руководства «Хезболлы» во главе с одиозным (не только из-за фамилии) Хасаном Насраллой.

После Хезболлы руки дошли до аятолл: 13 июня 2025 года случилась небольшая ирано-израильская война (счёт погибших 30:1000 в пользу Израиля), в ходе которой точечно прилетело иранскому командному составу, ведущим атомщикам и по военным объектам. Ну а 22 июня грохнули глубинными бомбами по ядерным объектам американцы — и улетели, уговорив Израиль больше пока не воевать. После Ирана прилетело в Сану (Йемен) — там одним махом накрыло «правительство Йемена», точнее, главарей террористической организации «Ансар Аллах» («хуситы»), союзников и соучастников ХАМАС.

В общем, так и продолжается — как и десятки лет назад — агрессия израильской военщины. И, как и десятки лет назад советские пропагандисты, так и сейчас неосоветские пропагандисты её решительно клеймят: «За последние два года Израиль убил множество руководителей ХАМАС — не только в секторе Газа, но и на территории Ирана и Ливана… И за это ему ничего не было. В чем же причина абсолютной, демонстративной безнаказанности Израиля? Чем он купил себе право на убийства? И когда истечет срок действия этой “лицензии”?»

…Чем купил? Жизней двух «рыжиков», думаю, хватит.

Когда истечёт? Нетаньяху даёт ответ чёткий и что-то нам напоминающий: когда будут достигнуты цели спецоперации «Железные мечи» — уничтожение террористических «нацбатов» ХАМАС, демилитаризация Газы и дерадикализация Палестины (Нетаньяху ссылается при этом на опыт дерадикализации, который получила после поражения во Второй мировой войне Германия — то есть собственно денацификации). А это значит: очень нескоро.

А пока… Жертвы войны ужасны — с обеих сторон. «Коллатеральные» потери огромны.

Вопросы в другом: а есть ли у Израиля выбор кроме как оставаться «агрессором»? Оставили ему такой выбор?

Долгий опыт Израиля отвечает на них так: нет и нет.

Как принуждали Израиль к миру, в котором не будет Израиля

Мир для нас означает уничтожение Израиля.

Ясир Арафат (1980)

Уже через две недели после 7 октября 2023 года наставник г-жи Альбанезе генсек Гутерриш, выступая в своём ООН, уточнил высказанную ранее позицию в отношении ХАМАС и Израиля: «Я однозначно осудил страшные и беспрецедентные акты террора, совершенные ХАМАС в Израиле 7 октября. Ничто не может оправдать убийства, нанесение ранений и похищение мирных жителей, а также запуск ракет по гражданским объектам… Важно также понимать, что атаки ХАМАС не произошли на пустом месте. Жители Палестины на протяжении 56 лет жили в удушающей оккупации».

Что же такое случилось 56 (теперь уже 58) лет назад? И что там случилось за эти (и предшествующие им) годы с удушающей оккупацией, войной, и, главное, с миром, к которому кто-то кого-то всё это время принуждал? И ещё: к какому именно миру?

58 лет назад, летом 1967 года, Израиль занял Восточный Иерусалим и Западный Берег реки Иордан (находившиеся под контролем Иордании), сектор Газа (под контролем Египта), Синайский полуостров (принадлежавший Египту) и Голанские высоты (Сирия) — территорию, площадь которой в 3,5 раза превышала довоенную площадь Израиля. Это случилось после того, как 5 июня израильская военщина начала войну против арабских стран (силы которых, за три недели до «агрессии» стянутые к границам еврейского государства, в три-четыре раза превышали израильские), а к 10 июня их победила.

А ведь у военщины был выбор — могла бы спокойно дожидаться, пока отмобилизованные войска Египта, Сирии, Иордании и Ирака реализуют свой мирный проект ближневосточного урегулирования! Проект открытый и публичный, исходящий вовсе не от джихадистов-моджахедов (таких тогда в мейнстриме не было), а от лидеров арабского мира — цивилизованных, легитимных, для СССР вообще братских. Ими всё было разъяснено предельно доступным языком. «Единственным методом воздействия, который мы применим в отношении Израиля, станет тотальная война. Мы должны сбросить евреев в море, уничтожив их как нацию!» Это — президент Египта и генеральный секретарь Движения неприсоединения, Герой Советского Союза Гамаль Абдель Насер. «Сирийская армия держит палец на спусковом крючке. Я уверен, что пришло время вступить в войну на уничтожение». Это — министр обороны (и будущий президент) Сирии Хафез Асад. И: «Уцелевшим евреям мы поможем возвратиться в страны их рождения. Но мне кажется, что никто из них не уцелеет». А это — Ахмед Шукейри, тогдашний председатель Организации освобождения Палестины (ООП). Отличный мирный план!

Собственно, таким этот мирный план стал задолго до резолюции ООН от 29 ноября 1947 года о создании — по совместной инициативе СССР и США — еврейского государства. План принуждения Израиля к миру, в котором не будет никакого Израиля. From the river to the sea.

У этого инвариантного мирного плана окончательного решения9*) израильского вопроса есть свои авторы, и самый известный среди них — не араб, а немец (исламисты-союзники уважительно именовали его Гитлер-пашой). Первым среди его арабских соавторов следует назвать, несомненно, главного вдохновителя арабо-израильской войны 1947-1949 годов Мухаммада Амина аль-Хусейни10*), легендарного «великого муфтия Иерусалима» в 1921-1940 гг., родного дядю будущего вождя «палестинского сопротивления» Ясира Арафата. Свой главный принцип он сформулировал 1 марта 1944 года в прямом эфире нацистского радио (где был частым гостем): «Убивайте евреев, где бы вы их ни нашли. Это угодно Аллаху, истории и религии. Это спасет вашу честь. Аллах на вашей стороне». Но и после Гитлер-паши, в октябре 1947 года, накануне голосования в ООН о создании на территории Палестины еврейского и арабского государств, первый генсек Лиги арабских государств Абдул Рахман Аззам-паша призывал не снижать накала борьбы: «Это будет война на уничтожение, — пообещал он, — молниеносная бойня, о которой будут вспоминать так же, как о резне монголов или о крестовых походах».

Провозглашая 14 мая 1948 года независимость Израиля, «отцы-основатели» еврейского государства обратились к палестинским арабам с таким неожиданным — на фоне уже вовсю идущей упреждающей интифады — предложением: «Призываем сынов арабского народа, живущих в Государстве Израиль, даже в эти дни кровавой агрессии, развязанной против нас много месяцев тому назад, блюсти мир и участвовать в строительстве государства на основе полного гражданского равноправия и соответствующего представительства во всех его учреждениях… Протягиваем руку мира… Государство Израиль готово внести свою лепту в общее дело развития всего Ближнего Востока».

Голда Меир11*) вспоминала о насильственном изгнании палестинцев с их родной земли такое: «У меня кровь закипает, когда я читаю или слышу об арабах, с которыми мы якобы жестоко поступили. В апреле 1948 года я стояла часами на хайфском побережье и буквально умоляла арабов Хайфы не уезжать. Никогда я этого не забуду… Всё было тщетно. И обращения через громкоговорители, установленные на машинах, и листовки на арабском и на иврите, подписанные еврейским рабочим советом Хайфы, которые мы сбрасывали на арабские районы. В них было написано: “Не убегайте! Вы этим навлечёте на себя бедность и унижение! Оставайтесь в нашем и вашем городе!” …Но у них был один ответ: “Мы знаем, что бояться нам нечего, но мы должны уехать. Мы вернёмся”. Я не сомневалась, что они уезжают не потому, что боятся нас, а потому, что до смерти страшатся, как бы их не сочли изменниками арабского “дела”».

В 1948-1949 годах территорию Израиля покинули от 520 до 900 тысяч палестинских арабов. Они потеряли свои дома. Многие погибли от болезней и голода. Параллельно с территории арабских стран выгнали около 800 тысяч евреев. Многих убили.

Прошли десятки лет попыток арабов достичь компромисса в их понимании — чтобы Израиль согласился с тем, что его сбросят в море. После неудачной попытки в 1947-49 годах, после победоносной израильской агрессии 1967 года, после безрезультатной «войны Судного дня» 1973 года что-то в мировосприятии светских арабских лидеров стало меняться. Наследник и единомышленник Насера президент Египта Анвар Садат пошёл с одним из главных израильских «ястребов», премьер-министром Менахемом Бегином на переговоры (которых годами безнадёжно добивались Голда Меир и её соратники), заключил с ним мирный договор и получил — с ним на двоих — Нобелевскую премию мира. В 1994 году — после многолетних боёв и терактов — племянник муфтия аль-Хусейни Арафат признал резолюцию ООН о создании Израиля (то есть о создании двух государств — еврейского и арабского) и за это в 1994 году тоже получил Нобелевскую премию мира — вместе с Ицхаком Рабином и Шимоном Пересом. Но вдруг (почему-то) — что-то пошло не так.

Все сложные израильско-палестинские договорённости — даже скреплённые Нобелевскими премиями — отправились к шайтану. А суть «мирного плана для Израиля» вернулась во времена гитлеровского «великого муфтия». 26 января 2004 года тогдашний лидер ХАМАС Абдель Азиз ар-Рантиси предложил Израилю перемирие в обмен на признание палестинского государства, освобождение всех пленных и «возврат беженцев на свои земли» (в понимании ХАМАС — вход десяти миллионов потомков 900 тысяч беженцев 1948 года на территорию Израиля). Но при этом он честно и публично, через запятую после предыдущего, разъяснил: никакой речи о признании легитимности Израиля быть не может, «на данном этапе осуществить план полного освобождения всей палестинской земли будет тяжело, и потому мы принимаем решение о поэтапной реализации этого плана», а перемирие «будет длиться десять лет, но не больше».

Немного позже, в 2017 году, «соглашаясь» на признание в качестве «формулы национального консенсуса» (между ХАМАС и Фатх12*)) «Палестинского государства в границах 1967 года» и внося соответствующую поправку в свою хартию (13 статья которой гласит: «Нет другого решения палестинского вопроса, кроме джихада. Инициативы, предложения и международные конференции — это пустая трата времени»), ХАМАС в той же поправке официально «отвергло любую альтернативу полному и окончательному освобождению Палестины, от реки до моря».

Столь же, в общем-то, честно — и даже более открыто, потому что ни с кем искать консенсуса даже для виду не нужно — определяет границы компромисса для Израиля на протяжении 45 лет своего существования 90-миллионная Исламская Республика Иран. Границы вот какие: Израиль — это «малый сатана» и «раковая опухоль» (первый рахбар республики Хомейни), это страна, «обречённая на провал и уничтожение» во главе с «нелегитимным режимом… неприкасаемых бешеных псов, которых «нельзя назвать людьми, они подобны животным» (а это текущий рахбар Али Хаменеи, автор такого доходчивого рецепта:  «От варварского еврейского государства нет лекарства, кроме как уничтожить его»).

Остаётся непроясненным только один вопрос: ограничивается ли предлагаемое окончательное решение границами израильского (еврейского) вопроса? Давайте уясним: конечно же, нет. «From the river to the sea» — это не от Иордана до Средиземного моря. Не от Волги до Енисея. И даже не от Ганга до Японии и Англии.

Потому что Дар аль-ислам13*) не может иметь границ: Земля — круглая как глобус, и джихад — этот самый древний и последовательный глобалистский проект — намерен остановиться только тогда, когда всё будет Палестина.

Глоб-аль-Джихад

Исламизм сегодня является самым последовательным, самым проповедуемым и самым агрессивным мировоззрением на планете Земля.

Пит Хегсет, военный министр США

Как орел налетит народ, которого языка ты не разумеешь, народ наглый, который не уважит старца и не пощадит юноши; и будет он есть плод скота твоего и плод земли твоей, доколе не разорит тебя… и будет теснить тебя во всех жилищах твоих, доколе во всей земле твоей не разрушит высоких и крепких стен твоих, на которые ты надеешься; и будет теснить тебя во всех жилищах твоих, во всей земле твоей, которую Господь, Бог твой, дал тебе.

Второзаконие 28:15-52

Исходно в исламе (во всяком случае, так утверждают исламские богословы) слово «джихад» (от арабского الجهاد‎) означало всего лишь усердие на пути Аллаха, духовную борьбу за веру. Более того, именно такое мирное усердие и называлось большим джихадом. Малый джихад, он же газават, он же священная война против неверных, рассматривался (так они утверждают) всего лишь как крайняя мера, как защита от агрессивного (нападающего) врага. Но сегодня для всего мира джихад — это только война, причём не просто война, а война чудовищная, дикарская, зверская, точнее (не будем обижать зверей) показательно изуверская (обязательно с элементами PR-видеофиксации в стиле ИГИЛ^***) и ХАМАС).

А ещё джихад — это стержень экстремистской и террористической идеологии исламизма (который также называют джихадизмом), идеологии политического ислама, утверждающей, как формулирует Генри Киссинджер14*), «нормы шариата в качестве фундамента личной, политической и международной жизни». Добавим: единственного допустимого фундамента жизни всего человечества.

В глаза глобальному джихаду глобалистский Запад впервые заглянул 9 сентября 2001 года. Это были удивительные глаза: абсолютно спокойные, наполненные бешеной радостью глаза специально обученного шайтана (на 100 процентов отработавшего логистику и PR). А ещё — глаза ошалевшей от восторга ликующей толпы на улицах Палестины, Ирана, арабских стран и европейских городов, толпы, которая провозгласила себя пробудившейся уммой15*).

Тогда Америка ответила войной против Аль-Каиды^***) и талибов в Афганистане. Запад был уверен, что глобальные «общечеловеческие ценности» на штыках проамериканской коалиции быстро снесут с лица земли экстремистов-джихадистов, а остальных — миролюбивых — мусульман вовлекут в единое глобальное пространство демократии (хотя мудрый Киссинджер предупреждал, что любые выборы для исламистов — это «плебисцит по установлению религиозного господства, причём необратимого», и «по-настоящему демократическими они оказываются только в первый раз»).

И вот «арабские вёсны» при поддержке Запада грянули, а с западным глобализмом в исламском мире ничего не вышло. Вышло, скорее, наоборот — джихадистский реванш победил в Афганистане, победил в Сирии, покончил с шансами на мир для Ближнего Востока (то есть победил). А глобальный джихад «мягко» (пока без штыков) и неостановимо двинулся по лицу Земли — с куда большим успехом, чем глобальная демократия.

В Великобритании в начале 2025 года проживало примерно 4 миллиона мусульман — около 6 процентов всего населения. В крупных городах доля мусульман превышает 15 процентов. Это наиболее организованная группа среди других меньшинств, которые почему-то голосуют вместе с ней — и вот, задолго до Нью-Йорка обрели демократически избранных мэров Лондон (сэр Садик Хан), Бирмингем (Зафар Икбал), Оксфорд (Лубна Аршад, в хиджабе), Шеффилд (Магид Магид, сомалийский беженец) и Блэкберн (Мохаммед Аслам) — а вице-президент США Джей Ди Вэнс не совсем в шутку предположил, что именно Соединённое Королевство станет «первой исламской ядерной державой».

Ну и что? — возмущённо возопит в ответ на подобные намёки всемирная клака про-палестинских «прогрессистов», — это никакой не джихад, это демократия! Это свободный выбор граждан Европы и Америки, пусть даже понаехавших оттуда, где пока что демократии почему-то нет. В принципе да, но есть нюансы.

Во Франции, где мусульман около 6 миллионов (8-10 процентов), в начале мая 2025 года на заседании совета обороны под председательством президента Эмманюэля Макрона, — как рассказала Le Figaro, — был представлен «шокирующий отчёт» о системной работе «Братьев-мусульман»^***) по инфильтрации шариата в повседневную жизнь французского общества. Французы установили, что в основе «проекта» — «техника двуличия»16*), с помощью которой исламисты «скрывают свои истинные намерения, заявляя, что разделяют правила и принципы, регулирующие западную коллективную жизнь». Создаётся своего рода экосистема, которая позволяет «контролировать жизнь мусульманина от рождения до смерти» через всё вокруг мечети: ассоциации, спортшколы, общественные организации, кружки по интересам. А дальше — агрессивная и обязательная для всех система опознавания (свой/чужой) и размежевания образов жизни, демонстративный и агрессивный стиль публичного поведения. При этом любые попытки сопротивления внутренней джихадистской экспансии со стороны власти и местных (пока) жителей-иноверцев активисты исламских землячеств клянут «государственным расизмом».

Что же это за экосистема? Это «криптоислам»: не религия, не культура, не обычаи, а злокачественная инфраструктура «мягкого джихада», отправная точка метастазирования экстремизма как образа жизни в ткань Дар аль-куфр^13*), то есть пока ещё живого организма цивилизованного неисламизированного общества где бы то ни было — в Африке, в Европе, в России, везде, — где есть значительный процент мусульманского населения (как показывают наши примеры, пять — это уже значительный процент), в котором джихадисты перехватывают инициативу представительства.

Джихад-экосистема создаёт в обществе три проблемы, три «А» (об этом было сказано в докладе французов). Первая — проблема адаптации: криптоислам жёстко блокирует её. Отказ от изучения языка, дресс-код (хиджаб, никаб, мужская одежда), фейс-контроль (причёска, форма бороды), пища (халяль), парфюмерия (халяль), исламский банкинг — всё это подчёркивает непохожесть на окружающее местное общество, наглядно отделяет от него. Вторая проблема, тесно связанная с первой — проблема анклавов: криптоислам формирует подпольный, отдельный от местных, скрытый образ жизни не только в смысле нелегальной миграции и криминала, но и в обычном повседневном существовании (сеть повседневных коммуникаций — от отдыха и спорта до образования и воспитания детей). Наконец, третья проблема — это проблема неадекватной агрессии: отдельность и подпольность вовсе не означает изоляции от окружающей человеческой среды — наоборот, отношение к ней гиперактивное и сводится к радикальной исламистской ксенофобии, к религиозному обоснованию своего мнимого морально-этического превосходства над «растленными кафирами», к демонстративному бравированию своей наглостью, своей навязчивостью, своей обезьяньей половой распущенностью, всегда — к архаичным формам садистического доминирования (культ физической силы, обращённой против слабых).

Именно здесь мы возвращаемся к вопросу об одноразовой демократии.

Основные законы метастазирования джихада звучат так: чем крепче внедряется «экосистема», тем необратимее становится процесс. И чем глубже она метастазирует, тем меньше нуждается в «вертикали»: сегодня в многокультурной и многоконфессиональнеой Европе не действуют засланные террористы Каддафи или Ирана — смертники и убийцы идут взрываться и взрывать не по приказу, а по зову своих внутренних шайтанов. Приказ (и гранатомёт) не нужны подростку с огромным ножом — как, например, это случилось в Париже в 16 октября 2020 года, когда 18-летний школьник Абдуллах Анзоров, родившийся в Москве, в возрасте пяти лет привезённый во Францию в статусе беженца и выросший там, хороший мальчик из приличной семьи, исключительно по своей личной инициативе подстерёг учителя Самюэля Пати на остановке и отрезал ему голову (днями раньше учитель в школе сказал, что во Франции свобода слова и поэтому нельзя убивать за карикатуры на Мухаммада). 7 декабря убийцу (его застрелили при задержании) похоронили в родовом селе Шалажи Урус-Мартановского района Чечни. «Для всего исламского мира он герой», — резюмировал глава села Салман Магамадов. Но это он так, вспылил, наверное.

Потому что у нас, в России, всё в порядке: экосистема мягкая, потому что условия для неё тоже очень мягкие — по словам заместителя руководителя администрации президента РФ Магомедсалама Магомедова, с 1991 по 2023 год число мечетей в России выросло почти в 70 раз (от 120 до более чем 7000). И с банкингом нормально. И халяльные кафе вытесняют по всей Москве пивные рестораны. И хиджабы внедряются в школы по скоординированной общероссийской программе. И в будущее смотрит мирная российская умма уверенно и благодушно. Муфтий Москвы Ильдар Аляутдинов17*), например, описывает, выступая на ежегодной конференции узбекской диаспоры в декабре 2023 года, как именно Россия туда, в будущее, придёт: «Вскоре картина в мире и в нашей стране поменяется кардинально. Демографическая ситуация в России плачевна. Об этом говорится на всех уровнях. И здесь — я не скажу узбекское сообщество, не скажу киргизское сообщество, а я скажу — мусульманское сообщество окажет помощь нашему государству. Мы любим наши семьи, наших детей. У меня пять детей. Мы внесем очень значимую лепту. Даже в вопрос безопасности государства. В целом картина в мире и в нашей стране кардинально поменяется. Так что, иншаАллах, у нас великая демографическая миссия всех представителей ислама, всех представителей мусульманского сообщества. Великая миссия. И дай Бог вместе сообща мы эту миссию самым наилучшим образом выполним». И всё это в рамках мейнстрима, которым в России считается традиционный или классический ислам: «то течение мусульманской религии, которое соответствует учению Корана и Сунны», и которое, по мнению знатных улемов, прямо противоположно ваххабизму, салафизму и прочему радикальному исламизму.

Но вот незадача: параллельно тот самый радикальный исламизм, за спиной у классического ислама, незаметно превращает мирную многоконфессиональную Россию в плацдарм Глоб-аль-Джихада. Исламизм входит в тюрьмы и лагеря через сеть тюремных джамаатов. Он внедряет физическое насилие против «местных» в качестве нормы бытового поведения. Он через «диаспоры» подкупает силовиков — как правило, бесчинства басмачей в городах России начинают всерьёз расследовать только после того, как Бастрыкин берёт дела «под личный контроль» (за что потом ему — от имени Всевышнего — угрожает наказанием за разжигание антимигрантских настроений глава одного из российских регионов). А ещё исламизм в самых радикальных формах наводняет Россию через её границы.

Почему? По одной непростой причине — есть такие страны, где «ваххабитская» борода (борода и выщипанные усы) — как и хиджаб — запрещены официально, где проводятся специальные рейды силовиков (бородачей хватают и насильно бреют) и введены штрафы за демонстративную «униформу». Страны эти — Таджикистан и Узбекистан. В этих мусульманских более чем на 95 процентов странах жестоко преследуется «экосистема»: частные религиозные школы и нелегальные мечети немедленно закрываются, их организаторов сажают на большие сроки. Причина очевидна — в этих странах понимают, что джихадизм, неотъемлемой частью которого является публичная демонстрация «униформы» — прямая и явная угроза для самого их существования. А в России — не понимают.

Вот почему бегущие от авторитарной власти в мусульманских государствах люмпен-исламисты в качестве хаба выбирают для себя многонациональную и многоконфессиональную Российскую Федерацию. Вот почему в России берут начало самые разные рекрутинго-логистические схемы джихада: «ценные специалисты-профессионалы» работают как по «собственной» (исламистской) линии, так и берут «халтурку». Бойню в Крокус Сити Холле 22 марта 2024 года устроили по заказу «Вилаят Хорасан» — афганского отделения ИГИЛ^***) — четыре полуграмотных гражданина Таджикистана (и ещё 15 на подхвате). 21 ноября 2024 года трое граждан Узбекистана (1 апреля 2025 года их приговорили к смерти) похитили и убили в ОАЭ раввина Цви Когана — представителя «Хабада» в Абу-Даби — по основной версии, заказчиками были «силовики» Ирана. Одного из ключевых военачальников России, генерал-лейтенанта Игоря Кириллова (Героя России и Героя труда одновременно) 17 декабря 2024 года взорвал по заказу СБУ повар чайханы, гражданин Узбекистана Ахмаджон Курбонов. Арабские страны стали тщательно просеивать русскоязычных гостей — в ОАЭ после дела Цви Когана возникли проблемы у узбеков, в Египте в приоритетном порядке для профилактики терроризма «просеивают» граждан России и стран СНГ.

Но вот что при этом следует уяснить: в целом пока что Россия для Глоб-аль-Джихада — важное средство, но не первоочередная цель. Выступая 4 июля 2015 года с лекцией в иерусалимской мечети Аль-Акса, палестинский богослов, шейх Иссам Амира заявил, что, в отличие от США и Европы, Россия (и Китай) могут войти в состав «Исламского государства»^***) мирно. «Китаю и России беспокоиться не о чем. Я уверен, что, когда вождь правоверных (халиф) напишет китайскому руководству, они примут ислам, потому что они разумные люди. Русские, конечно, упрямые, но когда Москву освободят от всех оков, от большевизма, царизма и путинизма, то и они перейдут в ислам» — полагает шейх. «Франкам» и «византийцам» уготована, конечно, более суровая судьба. Но первым делом конец наступит «изменникам» джихада, лидерам Палестины (которые из ФАТХ, а не ХАМАС), Саудовской Аравии, Египта и т.д. — их народ самостоятельно и очень быстро порвёт на части, как только «телохранители выполнят свой долг перед уммой и прекратят их охранять». Это к вопросу о первой и главной цели уничтожающих атак джихада.

И цель эта — все современные мусульманские государства (за исключением Ирана, талибского Афганистана, полуразрушенного Йемена и разрушенного Сомали) и все мусульмане, которые веками сосуществуют с окружающим их немусульманским человечеством. Два с лишним миллиарда мусульман вместе с их культурой, традициями, историей и образом жизни, — все они мобилизуются Глоб-аль-Джихадом в глобальные шахиды, чтобы окончательно превратить ислам из «религии мира и добра» в идеологию террористов-самоубийц.

Самоисламоубийство

Сегодня мы столкнулись с тем, что представляет серьезную угрозу для нашей религии: среди нас появились отщепенцы Ислама. Они призывают к сектантству, мятежу, они распространяют свое насилие… Насилие, против кого бы оно ни было, осуждается Исламом. Сегодняшние радикальные группировки – это маленькая часть всех мусульман. Всего в мире проживает 1,5 млрд. праведных мусульман, но и капли яда достаточно, чтобы отравить все.

Абдалла II, король Иордании

«Враги Аллаха и нашего народа любят жизнь, — сказал в 2004 году, незадолго до гибели от удара израильской ракеты, второй лидер ХАМАС Абдель Азиз ар-Рантиси, — в то время как мусульмане желают принести себя в жертву». Этот тренд — главное в мировом исламизме: то, что отделяет воинов от самоубийц, а волков — от бешеных собак. Жизнь как таковая — главный враг джихадистов, любовь к жизни — объект их презрения. А ислам — как религия, как явление мировой истории и как образ жизни современных живых людей — их самая главная жертва.

Исторический джихад, после смерти исторического Мухаммада запущенный в 632 году праведными халифами — вместе со столетиями последующих газаватов, халифатов, султанатов, эмиратов, невольничьих рынков, гаремов, посадок на кол, равно как и крестовых походов, аутодафе и колесований — к этому времени давно закончился. Закончился вместе с Османской империей-султанатом-халифатом, «больным человеком Европы», одряхлевшим, проигравшим Первую мировую войну и сокрушённым революцией тайного атеиста Ататюрка. И вместе с осколками бывшего арабского халифата, согнувшимися под колониальной властью Великобритании и Франции.

Исторический ислам — с точки зрения цивилизованных мусульман, единственно верная религия, с точки зрения остального человечества, одна из наиболее влиятельных религий, вторая после христианства по количеству приверженцев — казалось бы, стал частью мировой истории, встроился в новое мироустройство вместе с новыми и старыми мусульманскими государствами, вместе с национально-освободительными движениями, вместе с королями, эмирами, шейхами и президентами — людьми часто специфическими, иногда коварными и жестокими, всегда — авторитарными, борющимися за место на мировой арене, угрожающими соседям или идущими с ними на компромисс.

Но современный исламизм — это, по существу, неоисламизм. Новодел, модерн, PR-имитация, историческая реконструкция — с настоящей кровью и отменой существующей реальности, с отбрасыванием реальной истории и живой религии даже не в средневековье, а в псевдоисторический фильм об ужасах средневековья.

Так называемое исламское возрождение — тадждид (تجديد‎) — это проект, старт которого возводят к 1928 году, когда учитель народной школы в зоне Суэцкого канала Хасан Аль-Банна вместе с шестью рабочими-строителями канала организовал сообщество «Братья-мусульмане», из которого выросло легендарное одноимённое^***) движение. Цель этого движения — как и неоисламизма в целом — была чётко прописана в решении Верховного суда России от 24 июня 2003 года: «устранение неисламских правительств и установление исламского правления во всемирном масштабе, путем воссоздания “Великого исламского халифата” первоначально в регионах с преимущественно мусульманским населением, включая Россию и страны СНГ».

Суть неоисламистского отношения к религии точно выразил имам Хомейни: «Весь ислам — это политика или ничего». Верно, кстати, и обратное: политика — это религия или… или вероотступничество. Спорить можно о нормах закона, принятого парламентом, — а вот спорить о нормах шариата — от вероучения и молитв до принципов государственного устройства, уголовного кодекса, моральных принципов, санитарно-гигиенических норм, дресс-кода и фасона бороды — это уже святотатство. В том числе о таких нормах, как обязательное убийство (казнь) мусульманина за вероотступничество (в том числе за «придание сотоварищей Аллаху, …или утверждение о том, что у Аллаха есть сын»), которое выводится из достоверного хадиса18*) Мухаммада: «Если мусульманин поменяет свою религию, убейте его» (Сахих аль-Бухари, хадис 3017).

Суть же неоисламистского «возрождения» как PR-проекта сводится к одному — к фальсификации истории и фальсификации религии, к подмене исторической реальности, к массовому внушению, к внедрению в массовое сознание всего человечества образа ислама как экзистенциальной угрозы, как апокалиптического ужаса.

Невозможно опровергнуть утверждение: «Многие мусульмане (а возможно, что и большинство мусульман) — не джихадисты». Но столь же неопровержимо другое: все джихадисты — мусульмане. И все они страстно, фанатически исповедуют, что мусульмане — только они, что за пределами идеологии исламизма никакого ислама нет, и что у человечества нет никаких вариантов будущего — кроме полной и окончательной покорности сконструированному ими чучелу шариата.

«Традиционным исламом обычно называют суфизм, — разъяснял покойный Гейдар Джемаль, ближайший соратник и единочаятель Александра Дугина, — …суфизм, вообще говоря, это… не ислам вообще… Что касается ислама, …то если бы сейчас мы жили 14 веков назад и были бы свидетелями уммы нашего Пророка (да благословит его Аллах и да приветствует), возражения были бы те же самые, что… против ИГ^***). То есть распространение и отсутствие территориальной фиксации… за одно поколение — от Испании до Китая. Далее. Сражайся, и если против тебя не складывают оружие, то продолжай, а если складывают, то прекращай. Так против ИГ^***) никто не складывает оружие, его бомбят». Тут всё предельно точно сформулировано: самая главная «традиция» ислама, как и 14 веков назад, — неограниченная экспансия и уничтожение сопротивляющихся силой оружия до тех пор, пока они не прекратят сопротивляться.

В результате неоисламизм по версии Гейдара Джемаля, а также аятоллы Хомейни, «братьев-мусульман»^***), Хизб ут-Тахрир ^***), Аль-Каиды ^***), ХТШ ^***), ИГИЛ ^***), Хезболлы, ХАМАС и Талибан стал страшным ударом в спину всему человечеству — в том числе его мусульманской части.

Он вернул цивилизацию XXI века в эпоху религиозных войн: войн отмороженных, самых жестоких, войн, в которых возможны любые ужасы, в которых любое самое изуверское насилие (любые пытки, любые казни, любые бесчинства), во-первых, оправдано своей абсолютной религиозной правотой, якобы исходящей напрямую от Бога. Войн, которые — поэтому — невозможно остановить, ибо невозможен компромисс с теми, чьи предварительные условия для переговоров включают ваше полное уничтожение.

Исламофобия поэтому становится естественной реакцией — если переводить это слово не как ненависть к мусульманам, а по факту: как страх перед исламистами. Поэтому исламизм, связывая воедино религию, идеологию и политику, выводит ислам и мусульман за пределы поля действия законов человекотерпимости, за пределы цивилизованных межрелигиозных отношений, которые позволяют людям разных вероисповеданий находиться рядом друг с другом и доверять друг другу. Ислам становится жертвой неоислама потому, что с точки зрения внешнего наблюдателя, с точки зрения соседей мусульман, никакой разницы между джихадом, исламизмом и исламом чем дальше, тем в большей степени не просматривается.

И чем дальше, тем больше самая корректная риторика против исламофобии воспринимается с тем же недоверием и страхом, как было бы воспринято благочестивое восклицание «Бог велик!» («Аллаху акбар!») в переполненном вагоне метро (в отличие, кстати, от других гипотетических вариантов: «Христос Воскресе», «Шма Исроэль» и «Ом мани падме хум», например).

А ещё исламофобия пронизывает умму изнутри: проповедь ненависти загоняет всех — и доверчивых простецов, и образованных горожан — в бездну между Сциллой ненависти к окружающим (и всё более недоброжелательным) кафирам и Харибдой страха перед наказанием за нехватку этой ненависти со стороны своих правоверных «ультрас». И вся умма как она есть оказывается главным заложником неоисламизма.

Одним из первых это, по-видимому, в полной мере осознал президент Египта фельдмаршал Абдель Фаттах Ас-Сиси, на собственном опыте — в теории и на практике — прочувствовавший масштабы, энергетику и разрушительность всего того, что на самом деле стало восприниматься в мире как мейнстрим сегодняшнего ислама. Выступая 3 января 2015 года (в день рождения пророка Мухаммада) — перед богословами-фундаменталистами в мировом идеологическом центре исламизма, каирском университете Аль-Азхар, Ас-Сиси призвал мусульман всего мира к «религиозной революции». «Это немыслимо, что образ мыслей, который мы считаем священным, делает всю умму источником тревоги, опасности, убийств и разрушений для всего остального мира… Разве возможно, — спрашивает Ас-Сиси, — чтобы 1,6 миллиарда19*) мусульман хотели убить весь остальной мир ради того, чтобы они сами могли жить? Невозможно! Вам этого не понять, если вы останетесь в ловушке этого образа мыслей. Вам необходимо выйти за пределы самих себя, чтобы посмотреть на него и осмыслить его с более просвещённой точки зрения. Я говорил и повторяю, что нам необходима религиозная революция».

Ас-Сиси абсолютно точен: вопрос стоит о будущем сообщества мусульман — останется ли ислам одной из крупнейших, традиционных и уважаемых конфессий на Земле или окончательно предстанет землянам опаснейшей формой человекофобии, ужасающим сатанинским ликом, который всё чаще глядит на нас из-под безобидных по сути своей никабов и поверх длинных и иногда подкрашенных хной бород.

Трагедия современного ислама в том, что складывающийся веками корпус религиозных текстов, идей и ритуалов неоисламисты используют в качестве команды «фас» и пробуждают в коллективном бессмысленном масс самые изуверские, атавистические, дегенеративные стереотипы поведения. Именно поэтому питательной средой для джихадизма стала не просто умма, а люмпен-умма. Именно в этом раскрывается «большой неоджихад» 20*) (как «малый» — во всемирном терроре ИГИЛ^***), ХАМАС и КСИР). «Духовное усердие» оказывается насильственным расчеловечиванием масс — вплоть до полной дегенерации. А неспособность сопротивляться этому усердию — одной из страшных, но хорошо известных психических реакций мирного человека, попавшего в заложники к вооружённому злу.

Globalize Sado-Mazo!

Именно жажда власти является наиболее существенным проявлением садизма.

Эрих Фромм, «Бегство от свободы»

Среди основных сил, под действием которых развертывается история, имеется стремление к самоуничтожению, инстинкт смерти человечества.

Игорь Шафаревич, «Социализм как явление мировой истории»

Эту реакцию впервые подробно описала Анна Фрейд в 1936 году, продолжая тему своего отца Зигмунда — тему идентификации с агрессором. Заложники террористов (а также жертвы семейного насилия, уголовной иерархии и тоталитарной власти) часто объединяются в ненависти к тем, кто пытается их освободить (например, спецназу, полиции, армии и диссидентам). И — в болезненной любви к поработившей их садистской власти.

«Мирные бешенцы» джихада не справились бы со своей всемирной задачей исключительно силой — без помощи того, против кого она применяется. Без помощи миллионов обычных мусульман, танцующих на улицах городов мира с воплями радости «в честь» массового убийства людей. И, конечно, без помощи огромного числа других людей — с рассказа о которых начинался этот наш разговор. Без помощи людей «доброй воли» — борцов с «геноцидом израильской военщины». Без помощи народов, влюблённо покорившихся цепям, кандалам и плетям абсолютной власти «святого начальства». Без решающего участия миллиардов заложников, охваченных пандемией стокгольмского синдрома.

И здесь придётся вернуться к самому началу разговора. К глобализации интифады.

Джихадизм — часть современного всемирного глобального процесса, в котором выступает всего лишь одной из глобалистских «партий» (как это называлось в Коминтерне — секций) BDSM-интернационала. Генетическое их родство несомненно — а в последнее время и политический союз.

Глобальный исламизм не знает границ — как и другие глобализмы: либеральный woke-глобализм, марксистский «пролетарский интернационализм», оккультно-фашистский традиционализм и все другие формы regelbasierte Ordnung (порядка, основанного на правилах), вплоть до его крайнего воплощения — беспредела, основанного на понтах. Суть «порядка», сводящегося всякий раз к беспределу, состоит в том, что все эти глобализмы представляют собой разные ипостаси утопического нигилизма — сочетания «нигде» с «ничто», отрицания реальности, принесения человека и человечности в жертву доведенной до абсурда правоте, правоверию (либеральному, коммунистическому, шариатскому, православно-оккультно-традиционалистскому или воровскому). Именно в этом суть удивительной солидарности эгегей-либертарианцев и гопстоп-сталинистов (в том числе евреев, которых среди них много), с радостью идущих в полезные идиоты к басамачам-жидоедам. Именно в этом — сходство радостного улюлюканья woke-уммы после убийства консерватора-кафира Чарли Кирка либерал-шахидом Тайлером Робинсоном с традиционными уличными плясками фанатиков на костях жертв исламистского террора (а то и стихийных бедствий) в Европе и Евразии.

Во всех случаях собственное «священное право» на агрессивный прозелитизм, на вмешательство в дела других народов, на насильственный экспорт системы ценностей, на унижение и уничтожение других образов жизни безусловно оправдываются священной правотой своих идей — расовой, религиозной, цивилизационной, социальной, по понятиям и т.д., — не признавать которую способны только кафиры, враги народа, недочеловеки, белые цисгендерные супрематисты и, конечно, жиды — в общем, все те, о ком великий Конрад Лоренц говорит так: «В очень многих туземных языках собственное племя обозначается попросту словом “человек”. Тем самым лишение жизни члена соседнего племени не рассматривается как настоящее убийство!.. По отношению к “врагам” испытывают ненависть… и в них можно спокойно стрелять, потому что они ведь не настоящие люди».

Но суть этой правоты в одном — в оправдании беспредела: ничем не сдерживаемой жестокости, ничем не стеснённой злобы, лунатического, a-la Mr Hyde, выключения эмпатии. В разрешении, данном себе на бешенство. «Где люди бьются за идею — там чёрт от радости балдеет, и жуть пронизывает мир!» — поясняет по этому поводу Гёте.

Примитивно понимаемый дарвинизм, конечно, не прав: человек не «произошёл от обезьяны» — это упрощённый и искаженный вывод из теории эволюции. Но обратное верно — возможно, в этом и суть садо-мазо-глобализма: в происхождении дегенеративной обезьяны от «опущенного» садистским беспределом человеческого существа.

«Дорожная карта» может быть разной — потому что кроки по местности пробрасывает кто как. Но всегда эти кроки называются ценностями, которые возводятся к чему-то, выходящему за пределы текущей реальности. Они могут цепляться за далёкое священное прошлое (и называться традиционными), за священную справедливость и равенство (и называться коммунистическими), за святое Отечество (и называться национальными). Но всё это — камуфляж, пародия, фейк. Всё это не имеет никакого отношения к реальному, к переживаемому, к истинному — к любви, к солидарности, к уважению, к знанию, к Богу. Потому что реальности (от личного Бога до объективных законов природы) нужен человек, который пользуется Божьим даром и природными способностями, человек смелый и смиренный, человек, соотносящий себя с реальностью ближнего, дальнего, конечного и Бесконечного.

Путь из человека в обезьяну через фальшивые кроки «ценностей» ведёт в бездну: через традицию человек проваливается в первобытное и животное, через справедливость и равенство в величайшее гулаговское угнетение и трудодневную нищету, через национал-патриотизм в расистское людоедство и крушение национального достоинства великого народа, через свободу и законность — в балаган тоталерантности21*). А ислам балансирует перед страшной угрозой: если неоисламизму удастся отбросить приставку «нео», окончательно соединить разорванные четырнадцать веков и сделать — в глазах и умах человечества — историческим фактом самотождественность ислама на всём своём пути, то ислам окончательно утратит — для всего остального мира — право называться религией.

Пред-конечным пунктом этой дегенерации примитивного, регрессивного человеческого общества, обрушивающегося в дикость, утрачивающего все приобретения культуры, разума и религии, становится стадо бешеных бандарлогов, в котором абсолютное угнетение насильственно опущенных омег самопровозглашёнными альфами, власть ради власти, жестокость ради жестокости становится единственным символом и смыслом существования. И как бы кто в это стадо ни пришёл — он окажется в мире, в котором на месте красных и белых, уберменшей и унтерменшей, буржуев и рабочих, правоверных и кяфиров, а также всех 72 (или 300) гендеров — есть только два гендера. Насильники и насилуемые. Блатные и опущенные. Садисты и… Здесь придётся задержаться.

Потому что садо-мазо-глобальная реальность — до какого-то момента, пока продолжается пред-конечный этап — не статична. Она развивается. Развивается до тех пор, пока не станет в полной мере самодостаточной — и все не просто подчинятся садистской власти, а полюбят её, как Уинстон Смит Большого Брата у Оруэлла.

Садистской власти недостаточно, чтобы ей подчинялись рационально — из согласия с её линией или из опасений наказания. В отличие от простой автократии, отношения садистской власти с поддаными могут быть только интимными. То есть — поскольку она садистская — страстными: через унижение, боль, страх, но при этом с болезненной, практически сексуальной привязанностью.

То есть садистской власти нужны подданные-мазохисты. А значит, когда садисты приходят к власти, насилия им становится недостаточно. Им не интересно просто насиловать. Они страстно хотят исступлённого, оргиастического подчинения. Поэтому они — всей силой своей извращённой злобы — вгоняют захваченных ими заложников в стокгольмский синдром, который превращает их из просто изнасилованных в мазохистов.

Для любой установившейся садистской экосистемы — от «Исламского эмирата Афганистан» до «блатной иерархии» в экс-советской зоне, тоталитарного woke-сообщества американских активистов и левацкого кагала израильских самоантисемитов — всё, что выходит за рамки абсолютной покорности, абсолютной готовности к унижению и при этом абсолютной же безысходной преданности, — это даже не враждебность. Это самое страшное и ненавистное предательство — интимная измена.

Чудовищное искушение предлагается сотням, тысячам, миллионам заложников: как и в классических кейсах стокгольмского синдрома, конвертировать естественный страх и понятное бессилие в принятие, согласие, оправдание и готовность защищать полновластных злодеев, которые их пытают, мучают и демонстративно презирают.

Людям приходится выбирать не между «подчиниться» или «не подчиниться», а между «полюбить Большого Брата» — или стать вне-человеком как для садистской власти, так и сплочённого вокруг неё мазохистского большинства.

Потому что процесс мазохизации идёт лавинообразно. Как и в упомянутом нами случае со стокгольмским синдромом мирных мусульман, вынужденных страха ради джихадистска демонстрировать шахидскую ярость, так и в общем случае внедрения садистских понятий вперёд выходит приблатнённая интеллигенция, которая тискает ро́маны и чешет пятки паханам на зоне — или креативно клеймит «врагов народа» в 1937 году в СССР, или пеняет евреям за то, что они «как-то не очень правы» в 1933 году в Германии, или, глядя из Лондона и голося из Вашингтона, гневно требует не путать интифаду (борьбу за справедливость!) с терроризмом, а антисемитизм — с антисионизмом и справедливой критикой Израиля, творящего в Газе «ужас и ад».

Главный кошмар для приблатнённой интеллигенции — ну или, проще говоря, для людей, способных (в меру ума и таланта) осознавать происходящее, — после того, как они сделали шаг на территорию искренней мазохистской преданности возлюбленному насильнику (начальнику, террористу, захватчику), состоит уже не в страхе наказания за недостаточную восторженность. Это — кошмар лунатика на крыше: страшно вдруг узреть масштаб собственной мерзости, масштаб злодейства, которому отдал себя в сексуально-политическое рабство. Единственный способ защиты от честной рефлексии — переманьячить маньяка, перезлодеить злодея, запугать самого себя озлобленным взглядом из глубины зеркала.

А это значит стать — в пределах возможного — садистом самому. Это значит — ещё более визгливо ненавидеть на публику нелюдей (кафиров, евреев, тутси, далее по пунктам), чем это делает твой джамаатно-партийно-блатной паханат. Это значит — втянуться в чёрную дыру садомазохистского единства. Удивительный факт — для втягивания в эту дыру не обязательны ни духовная мощь Хомейни, ни политический гений Сталина, ни гипнотическая сила Гитлера. Любой дурак (пахан, вождь, фюрер, амир — вообще-то все они по большому счёту дураки) становится могучим магом-гипнотизёром для тех, кто своей трусостью и — по большому счёту — глупостью не оставил себе шансов сохраниться несломленным и ищет в (выдуманном) величии идола власти оправдание для своего слома. И тогда включается механизм тараканократии: любое «приносите мне своих малых детушек, я сегодня их за ужином скушаю» встречает покорное, а то и воодушевлённое, «так точно».

Но сегодняшний феномен стокгольмского синдрома — на стадии пандемии — это новый, невообразимый раньше злокачественный уровень. Потому что малых детушек готовы теперь нести тараканам везде — даже там, куда тараканы ещё не добрались или, возможно, даже не доберутся. Тем, что «заложники» всех стран сами выбирают себе по всему миру террористов-захватчиков, чтобы радостно поддерживать их.

Понять это кажется невозможным. Что? Почему? Ведь «стокгольмский синдром» — это апофеоз безысходности заложника, от которого ничего не зависит и который полностью зависит от насильника, это что-то вроде анестезии самогипнозом. Почему в заложники к джихаду (и к другим центрам распространения беспредела, вроде неосталинистов и неотроцкистов-wokeистов) идут никем на захваченные в плен «свободно собравшиеся люди» со всего мира?

Наверное, причина — в изменившейся, точнее, до конца выявившейся природе современного BDSM-интернационала, в размыкании горизонтов насилия.

Самые страшные войны XX века — как и войны прошлых веков — заканчивались миром. Иногда — тяжёлым. Иногда — жестоким поражением для одной из сторон. Но всякий раз это было столкновение интересов и борьба за достижение целей. И цели эти у всех были похожи — защитить свои интересы. Да, лично Гитлер был реальным сумасшедшим, помешанным на одной фикс-идее (на той же, на которой сегодняшний глоб-аль-джихад, — на уничтожении всех евреев) — и для него понты были намного важнее смерти. Но с остальными немцами — если бы после всего, что случилось, кто-то этого бы захотел — договариваться можно было бы. Да и вообще-то с ними договорились: не пришлось же их всех денацифицировать, вместе с женщинами и детьми, взрывающими себя под гусеницами советских и американских танков? С отмороженными японцами тоже удалось договориться — впрочем, им повезло с вменяемым живым богом-императором: взял и расколдовал.

Вся система мироустройства после II Мировой войны строилась на спасительном равновесии страха. На простой формуле — «Никто не хочет умирать». Ну то есть может — но ему не всё равно. И если выбирать возможные варианты — то попробует остаться в живых. На этом равновесии — а не на каких произвольных порядках и правилах — строилась система взаимного неуничтожения, гарантированного простым человеческим здравым смыслом и атомной бомбой.

Кстати, до какого-то момента и практика захвата заложников тоже была циничной практикой достижения своих целей, практикой торговли, чем-то похожим на всякого рода цивилизованные обычаи — например, такие, как легальная забастовка в жизненно важных отраслях. Практикой насилия, в которой есть место риску, жестокости, смелости, трусости, расчёту, глупости — но и инстинкту самосохранения.

И всё это работало — для нормальных людей, злых (в том числе прямых злодеев) и добрых, смелых (в том числе отчаянно) и трусливых, воспитанных и диких. Но не для взбесившихся. Не для отмороженных и уже мёртвых белых ходоков, вышедших из-за стены. Не для тех, с кем договориться нельзя, потому что для них не существует вариантов, кроме одного — твоей смерти. Пусть даже ценой своей. Потому что своя жизнь для них — не аргумент: бешеные не имут ни срама, ни инстинкта самосохранения. Глоб аль-Джихад — вместе со всеми другими программами распада человечества — не имеет пределов и, если его не остановить, дотянется (рано или поздно) до всех и до каждого. Человечество уже у него (у них) в заложниках.

И это инстинктивно чувствует хамасолюбивое либеральное воинство, профессора-не-антисемиты-но-юдофобы, коммуноисламисты и джихадоевреи. В этом — причина их непостижимого добровольного выбора объектов своего стокгольмского синдрома — выбора самых отмороженных, самых бешеных и жестоких, от которых злодейством за сто вёрст разит. Выбора как будто бы из хулиганских побуждений: по принципу тем лучше, чем в результате получится противнее, скандальнее, чем более назло (нормам, здравому смыслу, порядку и порядочности).

Этот выбор выводит из тени, возможно, главную причину «идентификации с агрессором», одну из центральных тем отца Анны Фрейд: инстинкт «стремления к смерти». Он становится источником энтропической логики всеобщего распада, источником того безграничного обаяния бездны, которое превращает миллионы людей в скопище бесов, воодушевлённых собственной подлостью, охваченных страхом и объединённых лютой ненавистью к тем, кто страху не сдался.

Еврейский ответ на окончательный вопрос

Ибо ты народ святой у Господа, Бога твоего: тебя избрал Господь, Бог твой, чтобы ты был собственным Его народом из всех народов, которые на земле.

Втор. 7:6

Убийцы вы дураки.

Александр Введенский

Израиль страху не сдался. Во всяком случае — сдались не все. Он продолжает отбиваться от тех, кто вцепился ему в глотку 7 октября 2023 года, 28 сентября 2000 года22*), 9 декабря 1987 года23*), 6 октября 1973 года24*), 5 июня 1967 года25*), 15 мая 1948 года26*), 20 января 1942 года27*). И очень, очень много раз ещё — как раньше, так и позже.

Но сегодня ему приходится отбиваться практически одному — и чем дальше, тем плотнее круг его врагов. Никакому Гитлеру, никаким арабам, никаким погромщикам, никакому Титу и никакому Навуходоносору не удавалось раньше за всю историю человечества так глобализировать интифаду, так легализовать атнисемитизм, так втянуть в грязную и кровавую работу по завершению недовыполненного Гитлером проекта миллионы заложников ненависти и садизма.

Почему она — эта ненависть к Израилю, охватившая весь мир?

Может быть потому, что Израиль остаётся едва ли не последним плацдармом реальности в мире, заполняемом идолами «ценностей» и муляжами «идентичностей»? Может быть потому, что он вызывает мстительную зависть у пост-цивилизации ресентимента, зависти и мести самопровозглашённых жертв объективации, трансофобии, исламофобии, патриархии и цисгендерного белого расизма, которая всё это время паразитировала на судьбах подлинных жертв подлинной дискриминации на уничтожение — холокоста? Может быть потому, что Израиль, который — в преддверии сброса в море — превращают в государство-гетто, сохранил за стенами гетто черты человечности, что войну с абсолютным злом продолжают вести «еврейские мальчики из приличных семей», что еврейские своих не бросают до такой степени, что меняют на одного сержанта тысячу кровавых бабуинов?

Может быть потому, что не могут простить стране и народу того морального превосходства, которое загнало его в абсолютный тупик. Ведь бессмысленно сражаться против врага, который кроме того, что поставил целью тебя уничтожить, ещё экзистенциально бесстрашен и трансцендентно безнравственен, и для которого отрезать голову чужому ребёнку и отправить своего с поясом шахида — равно допустимые (и не страшные) вещи? А потом он оставляет тебе простую альтернативу: либо он убивает тебя и всех с тобой — либо ты убиваешь его. До последнего человека, со всеми его детьми, женщинами, домами и поясами шахидов — и сам становишься им.

А Израиль не становится!

И поэтому кровавый навет на Израиль сегодняшнего дня — изощрённые и лживые обвинения в геноциде от «Комиссии ООН» — намного «массовидней» убогих измышлений средних веков, дела Бейлиса и даже документов Гиммлера и Штрайхера. На службе у совместного предприятия ООН-ХАМАС инкорпорейтед — вся сила ненависти, понемногу легализуемой на планете, которую с такой апокалиптической силой заталкивают в постхристианскую эпоху. А правильнее будет — в безхристианскую. В эпоху без того Еврея, которого им никогда не простят: не за то, что распяли, а за то, что родили28*).

Наверное, Нетаньяху многое делает не так. Наверное, вооружённые силы Израиля не избирательно29*) применяют силу. Но тут вот какая история…

Дело в том, что вопросы о качестве политики, уровне личности, военной мудрости и моральном облике Нетаньяху — они, наверное, имеют право на существование. Как и вопросы о правоте/неправоте Израиля. Вообще любые вопросы имеют такое право. Например, вопросы о личных качествах организованных путешественников из местечек Европы и России в городок Аушвиц — были такие путешествия во исполнение решений совещания в Ванзее (20 января 1942 года). Ведь наверняка в тех тургруппах были и не очень хорошие люди. Да что там — наверное, среди евреев в 1941-1945 годах попадались и очень-очень плохие люди.

То есть конечно, скажете вы мне — разве можно сравнивать? Можно.

Тогда евреев убивали. Окончательно решали. Но не все убивали — кое-кто за них по факту и заступился. Есть другое отличие: Гитлер хотел убить только евреев (хотя и всех). Нынешний Последний (чёрный) интернационал хочет убить всех — начиная с евреев — чтоб не осталось никого.

А Израиль как в том анекдоте остался в лавке — в ответе за человечество (которое многие прочие собрались хоронить) и всю его оставшуюся судьбу. Народ, избранный Богом — и первая цель сатаны, назовём уже наконец врага его подлинным именем.

Израиль сейчас защищает всех.

Он защищает всех своих агнцев стада Израилева — и даже таких козлищ, как еврейские леваки. Он защищает нас, русских многонационалистов, чьи глаза смотрят куда угодно, кроме как за спину, открытую ножам. Он — последний защитник древней авраамической религии «ислам» — и только его, Израиля, победа оставляет шанс на то, что ислам вновь окажется «религией мира и добра» — как будто так и было. Ну и, конечно, именно Израиль сейчас — на последнем рубеже защиты того, что в конце XX века было принято на коллективном Западе именовать иудео-христианской цивилизацией — всей этой Европы, почти уже захваченной силами Меркель-джихада, всей этой Америки, стреляющей из-за угла в своих последних ковбоев. И всего этого города — пока ещё земного Иерусалима, который мировое сообщество рвёт когтями из рук Израиля, чтобы швырнуть его псам ХАМАСа в награду за их «отважную вылазку».

Что делать Израилю? Как и в кого стрелять или не стрелять?

Чем быстрее Израиль остановится и перестанет стрелять — тем для шайтанов лучше.

Чем дальше втянется Израиль и чем больше станет стрелять — тем для шайтанов лучше.

Чем больше евреев убьют — тем лучше для сатанинского воинства.

Чем больше евреи убьют их — тем для них лучше тоже. Особенно если детей.

Да, с одной стороны, они не верят, что их убьют. С другой стороны, верят, что попадут в рай с гуриями. Почему они так думают? Да потому, что они — дураки.

«Диавол умён — говорят всегда, — вступает в наш разговор протопресвитер Александр Шмеман. — Нет, в том-то и все дело, что диавол бездонно глуп и что именно в глупости источник и содержание его силы. Если он был бы умен, то он не был бы диаволом, он бы давно “во вретище и в пепле” покаялся бы. Ибо восставать против Бога — это, прежде всего, страшно глупо… Сталин — глуп, Ленин — глуп, Мао — глуп. Ибо, действительно, только метафизический дурак может быть так стопроцентно одержим будь то одной идей, будь то одной страстью. Только вот глупость, потому что она — упрощение, потому и сильна, “голь на выдумки хитра”. Весь “падший мир” — это “глупость, хитрая на выдумки”. Глупость — это самообман и обман… И вот в мире и над миром царствует “князь мира сего”, а в переводе на более простой язык: Дурак, Лгун и Мошенник. Не пора ли ему это сказать открыто и перестать верить в то, чего у него нет: в его ум?»

В этом — исходный просчёт зла, в этом — его импотенция к победе. Будучи глупым, зло пытается заглотить мир, превращая его в себя — через садомазохистскую заразу, через самоизнасилование, через стокгольмский синдром во всемирном масштабе. Но в этом своём солипсистском угаре зло утрачивает последние остатки связи с реальностью, утрачивает то знание, которое когда-то у него было, но потом — из гордости или сдуру — было забыто и забито.

А эта Реальность есть — и Она, конечно, таки да, на стороне избранного Богом народа. Ну и на стороне всего избранного Богом и породнившегося с Ним человечества.

Поживём.

*) BDSM — «психосексуальная субкультура, основанная на эротическом обмене властью и иных формах сексуальных отношений, затрагивающих ролевые игры в господство и подчинение» (садисты, мазохисты и им подобные), отнюдь не запрещённая в России (цит. по wiki).

**) Движение ХАМАС — исламское движение сопротивления. Аббревиатура этого названия в оригинале звучит как хэмэс — حماس — что, между прочим, переводится с арабского как воодушевление, энтузиазм, пробуждение. Радикальная террористическая организация, не признанная террористической в России, а ещё в Иране, Афганистане, Турции, Норвегии и т.д.

***) Организация, признанная террористической и запрещённая на территории РФ, название которой запрещено упоминать на территории РФ без упоминания того, что она запрещена на территории РФ, согласно ст. 4 закона «О средствах массовой информации» №2124-1 ФЗ в ред. от 29 июля 2017 г.

4*) Радуга — атмосферное, оптическое и метеорологическое явление, которое возникает при освещении ярким источником света (в природе — Солнцем) множества водяных капель (дождя или тумана). Цвета радуги используются в качестве символа ЛГБТ (несуществующее «Международное общественное движение ЛГБТ» признано экстремистским и запрещено на территории РФ).

5*) Wokeism — пробужденчество (от woke — «пробудился», «проснулся», — точнее, от stay woke — бодрствуй, по смыслу очень близко к арабскому حماس, хэмэс). Термин вошёл в повседневный словарь с подачи негроамериканских активистов в рамках кампании BLM. Агрессивная тоталитарная идеология борьбы некоторых «меньшинств» — сексуальных (девианты), религиозных (все, кроме христиан), разнокожих (все, кроме белых), интеллектуальных (невротики и психи) и социальных (бомжи и сверхбогачи), — против бывшего мейнстримного большинства нормальных вменяемых людей.

6*) Басмачи (от тюрк. басма — налёт — бандиты, разбойники) — термин, использовавшийся в советское время для общего наименования участников террористических банд (самоназвание — моджахеды), объединённых исламистской идеологией и изуверствовавших в советской Средней Азии в 1917-1926 годах. Адекватен и сегодня.

7*) КСИР — корпус стражей исламской революции — объединённые органы госбезопасности, внешней разведки и зарубежных спецопераций, обладающие абсолютным политическим могуществом, экономическим полновластием (свой бизнес на основе рейдерских захватов), военной силой (превосходящей обычные вооружённые силы страны) и международной разведывательно-террористической сетью.

8*) За 50 лет до этого — 6 октября 1973 года — началась так называемая «война Судного дня», начатая сирийско-египетско-иракско-иорданской коалицией против Израиля. Эта война имела целью уничтожение еврейского государства, а закончилась сохранением статус-кво (включая контроль Израиля над египетским Синайским полуостровом) — через некоторое время после советско-американской резолюции ООН с призывом к перемирию.

9*) Окончательное решение еврейского вопроса (Endlösung der Judenfrage) — эвфемизм для обозначения расовой политики Германского рейха, подразумевающий тотальное физическое уничтожение (геноцид) еврейского населения Европы (в перспективе — всего мира). В результате реализации проекта было уничтожено более 6 миллионов евреев — две трети еврейского населения Европы.

10*) Помимо евреев, муфтий работал по сербам: югославы после войны требовали выдачи Аль-Хусейни как нацистского преступника — он помог сформировать 13 горную дивизию СС «Ханджар» из числа боснийских мусульман, которая была вовлечена «в самые отвратительные зверства по отношению к сербскому населению».

11*) Одна из основателей государства Израиль, в 1949-1966 годах — министр правительства Израиля, в 1969-74 годах — премьер-министр. В 1948 году, накануне создания государства Израиль, — глава политического отдела Еврейского агентства: ей будущий первый премьер-министр Израиля Давид Бен-Гурион поручил попробовать уговорить арабов Хайфы не уезжать из Израиля.

12*) Военно-политическое движение, созданное Ясиром Арафатом — ведущая структура в составе Организации освобождения Палестины, правящая сила в Палестине, заключившая в 1993 году соглашения с Израилем об урегулировании и создании Палестинской автономии.

13*) Дар аль-ислам (территория веры) — традиционное наименование территорий, где действует шариат и где политически господствуют мусульмане. Наряду с ней существуют Дар аль-харб (территория войны, она же Дар аль-куфр — территория неверия) и Дар аль-сульх (территория перемирия).

14*) Генри Киссинджер (1923-2023), советник президента США по национальной безопасности (1969-1975), государственный секретарь США (1973-1977).

15*) Умма (аль-умма) — важнейшее понятие в исламе: по определению, это всё сообщество правоверных (мусульман) Земли, вне зависимости от гражданства и этнического происхождения.

16*) Такия (تقية‎ — благоразумие, осмотрительность, осторожность) — благоразумное сокрытие своей веры (вплоть до невыполнения ритуальных предписаний и публичного отречения от веры — но при произнесении мысленной оговорки и проклятия в адрес неверных). Некоторые богословы считают её обязанностью, пренебрежение которой вредит не только конкретному человеку, но и интересам уммы (особенно если речь идёт о скрытой подготовке к последнему и решительному джихаду — захвату политической власти: если криптомусульманин достигает власти над неверными, то он вправе до поры до времени даже исполнять для вида ритуалы куфра — например, крестить лоб в христианском храме).

17*) Председатель Духовного управления мусульман (ДУМ) Москвы, председатель совета улемов ДУМ РФ, руководитель шариатского комитета ДУМ РФ по исламским финансам, выпускник бакалавриата (2001) и магистратуры (2003) Каирской академии Аль-Азхар (международный центр идеологии исламского фундаментализма, считается духовным оплотом «Братьев-мусульман»^***)). 17 декабря 2024 года от имени «совета улемов» ДУМ РФ огласил «фетву», санкционирующую многожёнство в России, которая была через неделю отозвана по требованию Прокуратуры РФ.

18*) Хадис — предание о словах, сказанных когда-то кому-то Мухаммадом, а потом переданные через установленную цепочку пересказов от одного сказителя другому; достоверными считаются те хадисы, которые дошли по нескольким цепочкам через известных передатчиков (которым, как считается, можно доверять).

19*) В 2025 году — более 2 миллиардов человек.

20*) De facto девизом неоисламизма может служить формула «Боко харам» (имя одной из самых кровавых террористических организаций мира, филиала ИГ^***) в Нигерии, на её руках — кровь десятков тысяч христиан). Его обычно переводят как «западное образование греховно». Харам (حرام) — это по-арабски «запрещено» или «греховно». Но боко (boko) — это на языке нигерийского народа хауса просто «школа».  Мохаммед Юсуф, создатель движения, пояснил в интервью BBC, что исламу противоречат такие выдумки «западного образования», как дарвинизм, круговорот воды в природе (дождь посылает Аллах и испарение воды с земли ни при чём) и сферичность Земли. Да, сам Юсуф (убит в 2009 году) был выходцем из обеспеченной семьи и имел хорошее западное образование.

21*) Автор неологизма — Сергей Худиев.

22*) Начало «Второй палестинской интифады» — интифады Аль-Аксы (ООП, ХАМАС, Исламский джихад^***) и др.)

23*) Начало «Первой палестинской интифады» (ООП, ХАМАС, «Палестинский джихад» при поддержке Саддама Хуссейна).

24*) Начало «Войны судного дня» — нападение Египта, Сирии, Ирака и Иордании на Израиль.

25*) Начало «Шестидневной войны» — упреждающее нападение Израиля на коалицию ОАР (Египет), Сирию, Ирак и Иорданию, собравшую войска для нападения на Израиль).

26*) На следующий день после провозглашения независимости Израиля в Палестину вторглись войска Египта, Ирака, Сирии, Трансиордании, Ливана, Саудовской Аравии, Судана и Йемена.

27*) Конференция в Ванзее, на которой 20 января 1942 года был утверждён план-график окончательного решения еврейского вопроса.

28*) Это не мои слова, а цитата — но я так и не смог выяснить, откуда.

29*) В середине 90-х годов только Израиль — среди других «стран Запада» — не голосовал в ООН за обвинение России в «непропорциональном применении силы» против повстанцев (rebels) Ичкерии, как именовали их в ту пору арабские спонсоры и западные «правозащитники».