«Начать историю»: мессианская историософия России в переписке Пушкина – Чаадаева
Россия – это другая Европа, ей присуще иное самосознание, она движима иной историософской идеей, ей предначертана Провидением иная роль. Какая же? Возможно, в сохранении глубокой христианской традиции, уже разрушенной на Западе просвещением? -- мысль, близкая Пушкину; или -- в мессианском походе за спасение Европы, который проще начинать «с чистого листа» -- мысль, очевидно, близкая Чаадаеву. Не «пробел в нравственном миропорядке», а «совестный суд» Европы – вот естественный генезис мысли Чаадаева (во многом, под воздействием Пушкина) о месте России в мире.

















Андрей говорит:
Михаил говорит:
Андрей говорит:
Гаспарян Олег Фрунзевич говорит:
Олег Гаспарян говорит:
Лев гореликов говорит:
Александр Сергеев говорит:
С. Нор говорит:
Борис Шестов говорит:
Гаспарян Олег Фрунзевич говорит:
Татьяна говорит:
Гаспарян Олег Фрунзевич говорит: