Почему все это с нами произошло?
В последние дни страшно даже открывать ленту новостей в телефоне. Каждый раз думаешь: какой еще абсурдный и унизительный запрет предложили, а то и уже приняли, наши «власть имущие» и их «говорящие головы»? Оппозиции у нас давно уже нет, а те, кто себя так называют соревнуются в славословиях высшим чиновникам.
Депутаты Госдумы, оставшиеся без дела (разве можно считать делом хождение в зал заседаний и нажимание на кнопки по указанию лидера фракции?) пугают и веселят население дичайшими верноподданническими фантазиями…
Некогда либеральные газеты, вроде «Коммерсанта» и «Ведомостей», печатают про Запад такое, что раньше можно было встретить лишь на страницах зюгановской «Правды». По телевидению тоже клянут «загнивающий Запад» и Украину (и нельзя сказать, что не за дело!), но, увы, в упор не видят проблемы и кризисы родной страны.
Митинги и демонстрации у нас запрещают, руководствуясь инструкциями ковидной эпохи, закончившейся 6 лет назад (за исключением митингов «Единой России», «медведей» ведь ковид не берет!). Теперь уже даже за попытку подать заявление на митинг (пользуясь правом, которое гарантирует закон!), порой вызывают на беседу, во время которой внимательно изучают личную страницу в Сети – не может же быть ничего экстремистского у такого смутьяна?
К слову, о страницах в соцсетях. Теперь за употребление определенных слов и даже за лайк под картинкой любой у нас может запросто получить административный штраф, а то и уголовное дело! Да что страницы – ученых штрафуют за упоминание в научных журналах и даже диссертациях (!) авторов, которые аффилированы с «нежелательными» западными университетами!
Наконец, анонимные чиновники Минюста каждую пятницу без каких-либо внятных разъяснений вносят всякого, кого им заблагорассудится, в список «иноагентов»… Закон же об иноагентах, а особенно – поправки к нему – содержат настолько общие формулировки, что под них можно подвести кого угодно, включая даже ярых сторонников власти (в чем мы несколько раз уже убедились).
Все начиналось с борьбы с оппозицией, но чем дальше, тем больше запреты захватывают широкие слои населения, весьма далекие от политики. Людям запрещают пользоваться популярными социальными сетями вроде «Телеграм», а если они хотят обойти запрет, то грозят выплатой огромных сумм за «зарубежный трафик»… Принятые без должного обсуждения в СМИ и в Думе законы наступают на права простых граждан… Отсутствие возможности протестовать – даже не в виде демонстраций, а уже и в виде комментариев в Интернете делает чиновников все наглее…
Если бы кто-то уснул летаргическим сном году эдак в 2006 и проснулся сейчас, он бы не узнал страны. Его бы все это повергло в шок… Он бы заговорил об утере гражданских свобод, даже если бы и вовсе не был либералом, демократом… Речь же об элементарных правах, без которых невозможна нормальная жизнь человека в обществе современного типа…
Он бы с ужасом спросил: почему же все это с нами произошло?
А ответ прост: потому что мы сами не дорожили теми свободами, которые имели еще лет 10-15 назад. И когда их начали отбирать – не сразу все, а постепенно, шаг за шагом! – многие из нас посмеивались, потешались, упражнялись в остроумии. Большинству вообще было наплевать, что там происходит в сфере гражданских и уж тем более – интеллектуальных свобод. Мол, мой маленький бизнес не отберут, чатик, в котором я занимаюсь куплей-продажей, не закроют, а до всего остального мне нет дела.
Первыми почувствовали дискомфорт представители интеллектуального класса или, выражаясь по старинке, интеллигенты. Это и понятно: интеллигент, выражаясь советской лексикой – работник духовного производства. Он занимается производством и распространением знаний, идей. А для того и другого свобода слова является необходимым условием.
Интеллигент, выступающий против свободы слова – это либо человек, не умеющий мыслить логически, либо лицемер, либо, наконец, платный пропагандист, который внушает то, за что ему заплатили.
Знаю-знаю, у нас есть целая когорта так называемых «ультраконсерваторов» (вроде господина Дугина и тявкающей у него на подхвате мелюзги), которые, будучи внешне интеллигентами, доходят до смешного в своих призывах ограничить свободы. Дугин, помнится, призывал всех вернуться в деревни, ввести опричнину и смертную казнь «за хулу на царя», запретить Интернет и телевидение и прочая, и прочая.
Но Священное Писание требует верить не словам, а делам. На деле же Дугин – сетевой медиа-капиталист. Он живет и благоденствует за счет того, что постоянно выступает в Интернете с провокационными заявлениями, привлекает к себе внимание и … монетизирует свою медиа-популярность! То есть умело превращает ее в большие зарплаты и высокие должности. Кем бы он был в том идеальном государстве без Интернета и свободы слова, в которое он – на словах! – мечтает превратить Россию? Боюсь, узником, ожидающим смертной казни через четвертование, за то, что слишком много рассуждал…
У нас есть странное убеждение, что отстаивать свободу слова могут только либералы или как минимум, прогрессисты, левые. Долг же всякого правого, и тем более консерватора – якобы требовать запрета всего и вся. Убеждение это неверное.
На деле практически все консерваторы придерживались противоположной точки зрения. Даже Жозеф де Местр не отрицал гражданские свободы как таковые, он их увязывал лишь с христианской религиозностью. В «Четырех неизданных главах о России» он писал: «Род человеческий в его целом способен воспринимать гражданскую свободу только в той мере, в какой его пронизывает и направляет христианство». Что уж говорить о русских славянофилах вроде Константина Аксакова, который защищал свободу слова почище иных сегодняшних либералов!
И даже Константин Леонтьев, которого принято считать одиозным реакционером, и который, действительно, считал полезными суровые запретительные меры (и даже работал цензором!), все же не выступал за то, чтобы совсем уж заткнуть всем рты…
Он и сам был публицистом, печатался в газетах и журналах, позволяя себе кое в чем не соглашаться с властью. Он и вправду писал, что государство держится не свободами, но показательно, что добавлял: «и не одними стеснениями и строгостями»…
Конечно, полнейшая и неограниченная свобода вредна. С этим никто и не спорит. Существуют интересы других людей, интересы государства, с ними нужно считаться и это отражено в любом разумном законодательстве. Но запрет высказывать свои мысли, даже в социально приемлемой форме, без нарушения закона – это такая же нелепая крайность, как и безграничная анархистская вольница. Все это мы уже видели не раз и не два в истории нашей страны, которая так щедра на авторитарные, запретительные периоды…
И в XVIII, и в XIX, и в XX веках у нас за критику, за несогласие с «высочайшим мнением», за чтение запрещенной литературы преследовали, ссылали, даже казнили, в крайнем случае – изгоняли за границу. Приводило ли это к тому, что власть больше уважали, больше ей подчинялись, да и шло ли это на пользу самой власти? Нет, нет и нет!
Человек создан существом, обладающим свободой воли и свободой мысли. Человека можно запугать, заставить его замолчать, начать скрывать свои истинные мысли. Но нельзя человека заставит мыслить, думать иначе! Лишь сам человек, под весом неопровержимых доводов, может отказаться от прежних своих идей и принять новые! К чему же приводят такие запреты хорошо помнят представители старшего поколения, заставшие поздний Советский Союз. К массовому лицемерию, причем в среде самих власть имущих!
Те, кому сегодня за 50, подтвердят: в 70-е-80-е тех, кто всерьез верил в идеи марксизма-ленинизма, почти уж и не было. Всем, помимо ослепленных фанатиков и откровенных тупиц, было ясно: построенное в СССР общество мало похоже на описанный Марксом и Лениным коммунизм и социализм, а Запад еще дальше от пролетарской революции, чем при жизни основоположников. Идеология страны Советов превратилась в пустые словеса. Она ничего не объясняла, никуда не указывала, более того, никто из руководства давно ею не руководствовался. Исходили они из интересов реальной политики и правильно делали: использовать давно устаревший догматизированный марксизм в качестве карты – значит стопроцентно заблудиться и утонуть в болоте.
Были смельчаки и правдецы, которые осмеливались об этом говорить вслух – их «сажали» или вышибали в эмиграцию. Были не столь смелые (или же безрассудные), но все же честные люди. Они старались помалкивать, не кричать лозунги на собраниях, но и не писать статьи в самиздат. Они просто тихо и посильно делали свое дело. И наконец, были лицемеры. И их, увы, было очень, очень много! И больше всего – среди начальства, партийных, комсомольских вождей, даже среди сотрудников силовых ведомств, которые вроде бы должны были бороться с инакомыслием. И боролись с ним, упекали в тюрьмы и психушки тех, кто критиковал «единственно верное учение»… в которые они сами ни грана не верили и в общем-то в узком кругу, среди своих особо это и не скрывали.
Все эти власть имущие лицемеры и стали «перестройщиками» и либералами в следующую историческую эпоху. Не правдецы Сахаров и Солженицын (как бы ни относиться к их идеям, нельзя отрицать их личное мужество), а перевертыши гайдары, чубайсы и иже с ними, вчера еще возглавлявшие коммунистические журналы и партшколы, а через пару лет перещеголявшие в антикоммунизме Бжезинского…
Возможно, и главнейшая беда новой России, родившейся в 90-е, была в том, что ее элиту, правящий класс составили перевертыши и лицемеры. Вскоре они снова «перестроятся» (как только «генеральная линия» изменится и «чекисты» победят «сислибов» внутри правящего класса). И те, кто в 90-е кричал, что «патриотизм – последнее прибежище негодяев», станут большими патриотами, чем «красно-коричневые» 90-х…
Запрет свободы высказываний к этому и ведет – к победе лицемеров, которые ни на йоту не верят в то, что провозглашают с трибун, и используют идеологию лишь для удовлетворения своих корыстных карьерных или финансовых стремлений. От чего уже потом страдают все, самые широкие слои общества, не имеющие отношения к политике и потому до поры до времени спокойно взиравшие на то, как власть гнобит «долбанных очкариков, свобод захотевших».
Просто очкарики не смогли этим массам доходчиво объяснить, что начинается все с запрета свобод, которые казалось бы нужны лишь интеллигенции, а кончается тем, что все оказываются у разбитого корыта (поправка: отключенного Интернета)…
Все – это значит и сама власть, для которой лицемеры так же опасны, как и для остальных. Так может хватит плодить лицемеров? Сделать это очень просто: перестать запрещать высказывать свои мнения, перестать навязывать одну единственную точку зрения, делая выгодным следование ею. Ничего сложного: откройте окна в нашем общем доме свежему воздуху – и паразиты и слизняки, облепившие стены и потолок, ссохнутся и поотпадают сами…
Редакционный комментарий
…
Обсуждение
Пишите нам свое мнение о прочитанном материале. Во избежание конфликтов offtopic все сообщения от читателей проходят обязательную премодерацию. Наиболее интересные и продвигающие комментарии будут опубликованы здесь. Приветствуется аргументированная критика. Сообщения: «Дурак!» – «Сам дурак!» к публикации не допускаются.
Также Вы можете присылать нам свое развернутое мнение в виде статьи или поста в блоге.
Чувствуете в себе силы, мысль бьет ключом? Становитесь нашим автором!


























Непонятно, на чем основаны ваши убеждения про человека. Если вы про идеал человека (можно запугать, но нельзя заставить мыслить иначе, человек рождается как мыслящий и свободный), то это одно.
Но реальность показывает совершенно другое. Есть технологии промывания мозгов, манипуляции, пропаганда. Есть феномен, который описал ещё Фрейд – регресс взрослого человека к детскому состоянию сознания, когда он попадает в поле властного доминирования. Это же состояние Бонхёффер назвал “самооглуплением” (надеюсь, будучи интеллигентом, знаете, кто это и о чьем самооглуплении он писал).
Свободный и мыслящий человек – это идеал кантовского Просвещения (автономный субъект, имеющий мужество пользоваться своим собственным умом). Россия пока вне этого процесса, люди с мышлением и свободой, которые всё-таки чудесным образом тут появляются, редки и периодически уничтожаются.
Так что ничего с нами “не произошло”. Это было. Однако я оптимист и вижу позитивную тенденцию. В 1968 году на площадь вышло 7 человек протестовать против танков в Чехословакии. Сейчас вышли десятки тысяч, сотни политзаключенных. Так что за 55 лет количество свободных и мыслящих увеличилось намного.
“И в XVIII, и в XIX, и в XX веках у нас за критику, за несогласие с «высочайшим мнением»,”
Перечисление этих веков нужно начинать с Бунташного, 17 века. С Раскола и предшествующего ему Саборного Уложения 1649 г.