Заметки читателя: XXXIII
Кампанья Ф. Иные миры. Средиземноморские уроки бегства от истории / Пер. с англ. Н. Проценко. – М.: Ад Маргинем Пресс, 2026. – 352 с.
«Иные миры» Кампаньи кажутся при беглом пролистывании непритязательной смесью рассуждений о былом Средиземноморья – от геологической древности, тех времен, когда Атлантика наконец прорвала преграду Гибралтара и хлынула в низины, с тех пор ставшие дном, до наших дней, полётов во сне и наяву. Шесть эпизодов, шесть фрагментов, прослоенных краткими хронологическими заметками, напоминающими о ходе календарного времени и тех событиях большой истории, что остались за скобками.
И читатель может возмутиться обманчивостью подзаголовка – где же здесь обещанное «бегство от истории»? Или же это книга о том, что от истории не сбежишь – и этому и посвящены все шесть уроков?
Но на первый взгляд парадоксальным, а по короткому размышлению – весьма предсказуемым оказывается итог, к которому приходит книга: бегство из истории оказывается бегством в историю.
От истории как процесса, который совершается над нами – и с которым мы ничего не можем сделать, а зачастую и не можем даже с тенью уверенности в верности результата и осмыслить – где остаётся осмыслить себя как «жертв» и тем самым принимать все, что связано с тем, чтобы понять себя и признать себя в качестве жертвы – мы бежим в историю как в рассказ, образ, миф.
Впрочем, разве всегда верно сказать – «бежим»? И разве всегда мы осуществляем некий «выбор»? Нет, здесь и сам Кампаньи бережно, не вступая в спор, но говорит иное: ведь не случайно в тексте, кажется, почти не случается само слово «выбор» и уж точно его нет в решающих местах.
Попытка удержать прошлое, не сдаваться перед натиском – тоже ведь род «побега», отказа подчиниться той большой истории, о которой рассказывают, как о «духе времени», «неизбежном ходе событий», «логике истории». Но, быть может, ранее было проще – да и нам не так тяжело, как ближайшим предшественникам, тем, кто до конца, всерьез, всем умом и сердцем верили в «ход истории», имеющей смысл и направление и, более того, где единственным способом сообщить смысл своей жизни многим представлялось лишь примкнуть к истории.
Но на следующем ходе весь ворох рассказываемых Кампаньи историй (и здесь язык не случайно соединяет в одно то, что разделено на предшествующем уровне) оказывается сам тем, что «творит историю»: мечты, воображение, куда можно уйти и где так хочется остаться, оказываются тем, откуда возвращаются в мир – опять же, никто не сказал, что в результате действия, «случилось попасть в историю». Но, попав в нее, очарованные странники бредут – воплощая то, что привиделось, что осталось от прошлого.
А от прошлого, как вновь и вновь напоминает рассказчик, остаются истории. Они связаны друг с другом, но никак не объединяемы в одну – точнее, попытка их объединить, а соблазн этот труднопреодолим, да и не понятно, отчего попытка его преодолеть приводит лишь к появлению ещё одной истории.
Кампаньи пускается в длинный рассказ об Александре – и как и в целом ряде других мест книги, вначале это можно принять за неизбежно краткий пересказ истории великого македонца. Здесь и игры у Трои, и пожар Персеполиса, и поход в Индию… словом, все, что знает школьник – вопрос лишь в том, откуда он это знает? Вроде бы из «истории», но ведь многое – пересказ того же Плутарха, а он отнюдь не претендовал быть историком, он писал биографии, занятие, в глазах людей древнего мира, сильно иного рода. Квинт Курций Руф много добавляет – правда, спустя века после того, как происходили события, да к тому же его труд обычно именуют «романом» (со всем неизбежным привкусом представлений иных времен).
Но оставим эти вопросы, вопросы о том, откуда берётся хрестоматийный рассказ и откуда доставляются в него краски, в стороне – доверимся повествованию: и здесь начинает прорастать предшествующее, мир разнородных мифов, сказаний, разных верований, которые слагались, переплетались, переистолковывались в сутолоке средиземноморья – прежде чем попасть в водоворот эллинизма.
Но напоминание об «историческом» Александре – лишь предисловие к «Александрии», роману, который больше тысячи лет рассказывали друг другу самые разные люди, в том числе на отдалении тысяч километров от средиземноморских берегов. Впрочем, и здесь слово «роман» неточно – не с точки зрения жанра, а потому, что если и можно говорить о «романе» в единственном числе, то как о теме и более или менее устойчивом наборе эпизодов: век за веком, страна за страной, его рассказывают по разному, вставляя одно, убирая другое – где повторяется лишь одно: история странника, влекомого за предел знакомого мира, стремящегося обрести не вечность, но именно вечную молодость.
И ведь в конце концов обретшего её – он никогда не состарится, так и останется вечно юным, обретет искомое, хоть и совсем не так, как желал сам: ну да мудрость, состоящая в том, что следует опасаться своих желаний – сама по себе одно из извечных напоминаний, которые ничему не помогают наперед, но лишь добавляют горечи в размышлениях над прошедшим.
Историй много – и если от чего и совершается бегство, то от истории как современности – да ещё от того, не-неизбежность чего и пытается рассказать Кампаньи: не неизбежность сведения всего в единую историю. Рассказывать – не значит строить один рассказ, да и в конце концов это довольно своеобразная и редкая идея: один рассказ неизбежен, когда у нас мало времени, лишь короткая встреча.
Но там, где встречи происходят вновь и вновь – сама судьба велит нам нанизывать истории одни на другие, пользуясь первым попавшимся для перехода, от «Сказок тысячи и одной ночи» до «Пака с Волшебных холмов», который отнюдь не стесняется хронологической несвязности, подчиняясь лишь музыке ассоциаций – да и ей не вполне, ведь одна история отделена от другой неделями, что вклинится в порядок дел и идей за это время?
Но вот вопрос – а живет ли хоть кто-то в той самой, первой истории, которая тождественна современности и представимому будущему (ведь история в этом понимании – всегда идет, предполагает предстоящее как различимое или даже определенное)? В той истории, куда не попасть или нет желания попадать, которая оставила тебя за бортом…
Или же это лишь взгляд извне – взгляд на большие города, на каких-то прохожих на их улицах: на других, вроде бы живущих той самой жизнью. Других, незнакомых, непонятных, от кого лишь общие слова и обрывки реплик – и поскольку они другие, то и кажется, что они объединены чем-то общим, не различимые в своих деталях. Они – живущие в истории, но живущие до тех пор, пока какая-то часть этого общего не станет фрагментом, утратив целостность – и обнаружит множественность историй, которые связывает (как, впрочем, и разделяет) пространство – Средиземья.
Редакционный комментарий
В 1973 году писатель Александр Солженицын призвал вождей Советского Союза отказаться от геополитических мечтаний о Средиземном море, а вместе с ними забыть и коммунистической идеологии. По сути, Солженицын призывал тогдашних правителей России «уйти из истории», поскольку настоящая, подлинная история всегда ассоциировалась у жителей российских равнин с побережьем Средиземноморья. В 1993 году призыв Солженицына повторил филолог и политический мыслитель Вадим Цымбурский. В личной беседе, в ответ на замечание, что отказаться от по крайней мере культурных претензий на Средиземное море русскому человеку невозможно, ученый цитировал знаменитую строчку Готфрида Бенна в переводе Сергея Аверинцева: «Средиземноморье – исчерпанный мотив». Но, оказывается, само Средиземноморье имеет в своем прошлом опыт «бегства из истории» в «иные миры». Об этом опыте и о новой книге, рассказывающей о нем, – очередные «Заметки читателя» философа и историка Андрея Тесли.
А для этого прежде всего — от идеологии.
Обсуждение
Об авторе: Андрей Тесля
Пишите нам свое мнение о прочитанном материале. Во избежание конфликтов offtopic все сообщения от читателей проходят обязательную премодерацию. Наиболее интересные и продвигающие комментарии будут опубликованы здесь. Приветствуется аргументированная критика. Сообщения: «Дурак!» – «Сам дурак!» к публикации не допускаются.
Без модерации вы можете комментировать в нашем Телеграм-канале, а также в сообществе Русская Истина в ВК. Добро пожаловать!
Также Вы можете присылать нам свое развернутое мнение в виде статьи или поста в блоге.
Чувствуете в себе силы, мысль бьет ключом? Становитесь нашим автором!
